Ведущий:
Здравствуйте, уважаемые коллеги. Я прошу прощения за опоздание. Постараемся больше не опаздывать.
У нас сегодня не очень веселый повод, завтра исполняется год со дня ареста Платона Лебедева, и мы решили собраться, поговорить на тему того, что происходит на судебном процессе, вокруг судебного процесса. Я вам представляю Евгения Александровича Бару, адвоката Платона Леонидовича Лебедева, и он представит вам команду адвокатов, которые занимаются этим делом.

Е.А. Бару
Добрый день, я хочу начать с представления членов нашей группы. Это не вся команда, это группа (адвокаты работают). Значит слева от меня Липцер Елена Львовна, Гриднев Тимофей Владимирович и Ривкин Константин Евгеньевич. Как вы понимаете, команда работает в связи с необходимостью разрабатывать некие темы, которые являются составной частью того большого обвинения, предъявленного как Лебедеву, так и Ходорковскому. Мы хотели бы с самого начала обратить ваше внимание на то, что с момента задержания Лебедева, избрания меры пресечения ему, продления сроков содержания под стражей защита с самого начала ко всем действиям правоохранительных, судебных органов относилась с критикой. Нашу позицию вы знаете. Позиция остается неизменной. И сегодня мы, также как и ранее, заявляем о том, что как арест, избрание меры пресечения и продление сроков под стражей, так и нынешнее содержание под стражей Лебедева является незаконным, и всякий раз, в том числе и в судебном заседании, мы заявляем об этом ходатайство. К сожалению, наша точка зрения, которая, я вас уверяю, полностью соответствует закону, судом, к сожалению, не разделяется. Никаких особых заявлений в этой связи мы сегодня делать не будем, потому что эта позиция постоянная и вам она известна. Мы готовы ответить на те вопросы, которые вас волнуют, в связи с вот такой датой
(год нахождения Лебедева незаконно под стражей).

Ведущий:
Пожалуйста, вопросы, Евгений Александрович. Вы тогда определите, кому отвечать.

Вопрос:
Интерфакс. Евгений Александрович!. Накануне, два дня назад, Лебедев был переведен из медицинского бокса в общую камеру. Я так поняла, что он ни разу в такой большой камере не содержался? С чем это связано?

Е.А. Бару
Да, действительно, с момента его задержания и перевода в следственный изолятор (а это было Лефортово) он в общих камерах не содержался. Мне не очень хотелось бы гадать, в связи с чем его сейчас перевели в общую камеру, но думаю, что мы будем близки к истине, если выдвинем два предположения своих. Первое: буквально накануне его перевода в общую камеру защитой на имя начальника следственного изолятора было направлено заявление, в котором мы обращали его внимание на ухудшение состояния здоровья Лебедева. Вы, во всяком случае, многие из вас, его видели в суде и могли, даже не будучи врачами, определить, что его состояние здоровья далеко от идеала. Мы же, общаясь с ним, по сути, каждый день (кроме субботы и воскресенья), отмечали болезненную симптоматику, жалобы его на боли в правом боку, особенно после приема пищи. Нас это очень стало беспокоить в последнее время и мы, долго сдерживая себя (постольку, поскольку всякий раз, когда мы обращались по этому поводу, наталкивались на равнодушие, бездушие и бездействие полное), тем не менее, вынуждены были обратиться. Вечером того же дня после нашего обращения нам сообщили, что его перевели в общую камеру. Таким образом, видимо, нам продемонстрировали, что он абсолютно здоров. Правда, я не знаю, каким способом это определили без медицинского обследования.

С другой стороны, у нас есть предположение, что активность Лебедева в суде, которую вы могли также наблюдать, его принципиальная позиция, я бы так сказал, в отношении суда и прокуратуры, видимо, вызывает неодобрение у определенных представителей властей; и они могли таким способом лишить его возможности активно осуществлять свою защиту в суде. Потому что надо понимать, что те условия, в которых он работал ранее по делу (отнюдь не идеальные), значительно теперь ухудшены. У него огромные объемы материалов дела. Их нужно где-то держать, располагать, с ними нужно работать, нужно сосредоточиться, во всяком случае, иметь возможность просчитывать какие-то цифры, составлять тезисы, знакомиться с позицией защиты. Ну, вот чтобы мягко сказать, общая камера отнюдь не способствует такого рода работе. Лебедев человек с юмором. Вчера, комментируя эту ситуацию, он заявил, что джакузи у него, конечно, там есть, но вот шампунь не тот. Что-то вот в этом духе. Это как бы ирония, но, вы понимаете, порожденная ситуацией. Поэтому наши предположения они остаются предположениями, но, тем не менее, я думаю, что и такая форма против активной деятельности Лебедева могла иметь место, с чем мы, может быть, и связываем его перевод (в общую камеру).

Вопрос:
Не могли бы Вы немного побольше рассказать, что это за камера, сколько там человек.

Е.А. Бару:
Я лишен возможности эту тему комментировать, потому что адвокаты не имеют доступа в камеры непосредственно. Говорить о том, какое количество людей там, из кого оно, это количество, состоит, не могу; в каких конкретно условиях он находится – не могу. И, более того, скажу, что вряд ли и сам Лебедев будет отвечать на эти вопросы, исходя из того, что существуют некие этические нормы общения этих людей между собой (в этой камере). Нужно ведь соблюдать правила поведения. Он не может жаловаться на то, что ему плохо. В общей камере всем плохо. Лебедев очень мужественно всегда выносил все те условия, в которых оказывался. Я вас уверяю, были времена очень плохие, когда его помещали в камеры просто жуткие, по его собственному выражению. Мы готовы отвечать.

Вопрос:
Скажите, пожалуйста. Сегодня вот наступает первое июля. Фактически, вступает в силу одна из норм давности по делу «Апатитов» – 10 лет.

Е. А. Бару:
Я попрошу моего коллегу, Тимофея Владимировича Гриднева, об этом сказать постольку, поскольку (не скроем) это тема, которую адвокаты, в общем-то, обсуждают. Единственное, что в позицию адвокатов входят вопросы, на которые сегодня полностью мы, к сожалению, вам ответить не сможем, и вы должны понять почему. Тимофей Владимирович, пожалуйста.


Т. В. Гриднев:
Ну, первое июля – это не дата, когда вступает та самая норма, о которой вы говорите, потому что этой датой надо считать 8 июля. Причем 8 июля, потому что мы исходим из того, что срок давности начал течь с того момента, когда «Волна» стала собственником 20%-го кредита акций «Апатитов». А в соответствии с действующим законодательством того времени она стала соответственно собственником после того, как она полностью оплатила этот пакет. А последний платеж был произведен 8 июля на основании платежного поручения № 81. Поэтому с этого момента «Волна» имела право пользоваться и распоряжаться данным пакетом, и преступление соответственно закончено. Действительно с этого момента прошло 10 лет, и действительно такая норма имеет место в Уголовном кодеке и ее можно применить. Но, как правильно сказал Евгений Александрович, сейчас я не думаю, что мы будем обсуждать стратегию того, будем мы обращаться к этой норме или нет. Но единственное, что вы должны помнить, что прекращение уголовного дела по данному основанию возможно исключительно и только с согласия самого подсудимого. Поэтому, будет ли такое согласие, и как мы будем обосновывать данную ситуацию, пока говорить преждевременно.

Вопрос:
Извините, я вот просто уточню. Если подсудимый согласится, то это обвинение снимается автоматически?

Т. В. Гриднев:
Нет, если подсудимый согласится, то соответственно защита, видимо, будет заявлять ходатайство о прекращении уголовного дела в суде. Я не удивлюсь, исходя из логики Генеральной прокуратуры, что Генеральная прокуратура представит нам совершенно иное понимание ситуации, если она посчитает этот срок Ну и, кроме того, вопрос о прекращении дела - это в конечном итоге будет за судом. Автоматически это не произойдет.

Ведущий:
Еще вопросы?

Вопрос:
Сейчас, в принципе, руководство ЮКОСа пытается договориться с МНС об урегулировании задолженности, в частности там предлагается акции акционеров «Менатеп» передать государству. Как Лебедев и Ходорковский относятся к этой идее урегулирования задолженности?

Е. А. Бару:
Да. Непростой вопрос, в том смысле, что Лебедев получает несколько запоздалую информацию о тех процессах, которые происходят, и сам, как вы понимаете, впрямую в них не участвует. Если говорить об идее этих возможных переговоров, то я думаю, что мы в известной степени будем гадать постольку, поскольку мы адвокаты, которые занимаемся исключительно уголовным делом в рамках того обвинения, которое предъявлено. Есть корпоративные адвокаты, есть адвокаты ЮКОСа. Такой бы вопрос, может быть, правомерно было бы задавать им. Но если говорить о концепции в целом – может быть, Константин Евгеньевич попытается сформулировать наше видение возможное о ситуации по этой теме.

К. Е. Ривкин:
Ну, я также в полном объеме судить не берусь, потому что, насколько я обладаю информацией, конкретные предложения еще не сформированы. Я могу подтвердить лишь то, что применительно к претензиям Министерства по налогам и сборам и те претензии, которые предъявляет Генеральная прокуратура в рамках предъявленного обвинения, – они частично совпадают. В этой связи, конечно, мы приветствуем сам факт того, что ведутся подобного рода переговоры, и если они приведут к какому-то положительному решению, это будет облегчение для нас. Вот. В остальном же я также не берусь делать какие-то прогнозы, потому что здесь вариантов различных предложений (вы, наверное, знаете) есть несколько. Я имею свою точку зрения по поводу существа и эффективности этих вариантов, но на сегодняшний день, на мой взгляд, очень рано на эту тему говорить.

Ведущий:
Спасибо. Еще есть вопросы? Я не знаю, Евгений Александрович, есть смысл развития ситуации за пределами страны?

Е. А. Бару:
За пределами страны в каком смысле?

Ведущий:
России.

Е. А. Бару:
Я думаю, что мы можем отвечать только на вопросы, связанные с конкретным уголовным делом, в котором мы участвуем. А это юрисдикция Российской Федерации.

Вопрос:
Антон Дрель сказал недавно в одном интервью, что Ходорковский собирается остаться в России.

Е. А. Бару:
Я понял вопрос. Вопрос, правда, очень интересный, в том смысле, что Лебедев, на мой взгляд, человек с абсолютно русской корневой системой. Он тот человек, который прошел жизненный путь из, как многие наши соотечественники (москвичи), из коммунальной квартиры: получал образование, занимался спортом и с молодых лет работал. Он очень хорошо ориентирован в этом мире, он безусловный патриот (я вас уверяю в этом). Это человек, который сделал для России очень много и никогда не мыслил себя вне России. Именно поэтому утверждение Генеральной прокуратуры в свое время о том, что он приобретал какую-то недвижимость за рубежом, Лебедев воспринимал с сарказмом и требовал доказательств. Поверьте, что никаких доказательств за год мы так и не получили. А потом, что Лебедев где-то за пределами что-либо приобрел для себя, семьи, имея в виду уехать из России или пользоваться чем-то вне России?! Я считаю, что я максимально ответил Вам на этот вопрос. Никуда из России он уезжать не собирался и не собирается. Он боец по своему характеру, по статусу, и вы могли в этом убедиться хотя бы по тем судебным заседаниям, в которых он участвовал (в открытых, я имею в виду).

К. Е. Ривкин:
Можно я два слова добавлю?

Е. А. Бару:
Да, да, конечно!

К. Е. Ривкин:
В дополнение к тому, что было сказано. Если приговор будет связан с лишением свободы, они в любом случае какое-то время останутся в России.

Ведущий:
Пожалуйста.

Вопрос:
Путин сегодня будет обсуждать судебное дело?

Е. А. Бару:
А, по-моему, было заявление о том, что они этого дела касаться не будут. Там была такая аннотация, вводная…

К. Е. Ривкин:
Вольский заявил, что не будет эта тема рассматриваться сегодня, если ее сам не поднимет президент.

Е. А. Бару:
Да, поэтому мы сами в ожидании вместе с вами, будет эта тема каким-то образом затрагиваться или нет. Путин, насколько известно, все время ссылается на то, что дело ЮКОСа – прерогатива судебных органов.

Вопрос:
Сегодня стало известно, что Чубайс отказался от встречи (с президентом я имею в виду). Я думаю, не последнюю роль сыграли и ситуация с Лебедевым и Ходорковским. Насколько (если вам это известно) бизнес-сообщество поддерживает их в борьбе что ли, в том, чтобы они выстояли? Или бизнес-сообщество затаилось и боится, как бы и им не досталось, как бы и им не пойти по этому пути?

Е. А. Бару:
Очень хочется соблазниться и ответить на Ваш вопрос. Но, поверьте, мы с олигархами не беседуем и не выясняем у них, как они относятся к нынешней судьбе Лебедева или Ходорковского. Но Вы сказали о главном. Что чувство настороженности и опасения, безусловно, присутствует, и не только у олигархов, но и у обыкновенных акционеров, которые понимают, что там, где нет права (а политика), никакие гарантии, никакие законы не могут охранять их интересы. В этом смысле все насторожены.

Ведущий:
Пожалуйста.

Вопрос:
Телекомпания «Эхо». Была информация, что Йордан должен был встречаться с Кукесом и предлагать свою программу спасения компании от банкротства и т. д. Вот сценарий мы уже проходили однажды. Что известно по этому поводу? Были ли какие-то переговоры, и приняты ли какие-то предложения от этого товарища? Это один вопрос. А второй вопрос к Елене Липцер по поводу Европейского суда. Как там сейчас развивается ситуация дела Ходорковского? Есть ли уже какие-то решения конкретные? Когда, что будет рассматриваться или это затяжной процесс?

Константин Евгеньевич:
Ну, по поводу Йордана, это вопросы к Йордану, я думаю, Елена Львовна, по поводу Европейского суда - это к Вам.

Е. Л. Липцер:
Что касается Европейского суда, то мы с нетерпением по жалобе от имени Платона Леонидовича Лебедева ждем поступления вопросов Европейского суда к правительству Российской Федерации, на которые правительство должно будет отвечать (обычно на это дается два месяца). Что касается жалобы от имени Ходорковского, я, в общем-то, не уполномочена, наверное, отвечать на этот вопрос, поскольку я его дело в Европейском суде не веду. Это вопрос, скорее, к Каринне Москаленко. И вчера я направила в Европейский суд информацию о том, что Платона Леонидовича перевели в общую камеру и что это было после того, как адвокаты обратились к начальнику следственного изолятора с просьбой обратить внимание на ухудшающееся состояние здоровья. Европейский суд поставлен об этом в известность. Пока мне оттуда никаких писем по этому поводу не поступало.

Вопрос:
Вопросы, которые должны прийти в правительство. Что это за вопросы? Есть ли там какой-то определенный конкретный порядок?

Е. Л. Липцер:
Ну, я этих вопросов еще не видела, точно так же, как, возможно, и правительство. Может быть, они, конечно, уже и пришли. Я, повторяю, еще их не видела. Эти вопросы буду связаны с теми нарушениями, о которых мы говорили в жалобе, которая была подана 22 января от имени Платона Леонидовича Лебедева. Европейский суд по правам человека принял решение о рассмотрении этой жалобы в приоритетном порядке. Поэтому это происходит гораздо быстрее (вот эта стадия коммуникации), чем по другим дела. Обычно до того, как вопросы поступают, проходит как минимум 2, а то и 3 года. В этой ситуации все происходит гораздо быстрее, и мы надеемся в ближайшее время эти вопросы получить.

Ведущий:
Коллеги, если нет вопросов, большое спасибо за то, что пришли. И если какие-то вопросы возникают, вы знаете здесь телефон. Всегда поможем вам связаться с адвокатами или с другими источниками информации. Большое спасибо.

Е. А. Бару:
Спасибо.