Алексей Малашенко: «Было дано указание разворошить это дело и еще раз их наказать, припугнуть, а заодно и всех остальных - то есть, довести до логического конца: что хотим, то и делаем. Это один вариант, который совершенно очевиден. А другой вариант, в общем, полностью противоположный» («Эхо Москвы»)

«Ведомости», 16.03.2009
В Хамовническом суде Москвы продолжаются предварительные слушания по новому процессу против бывших владельцев ЮКОСа Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Их обвиняют в хищении нефти «дочек» компании на сумму свыше 892 млрд руб. и в легализации денег, вырученных от продажи этой нефти, на 487 млрд руб. и $7,5 млрд. Другой эпизод — хищение и легализация акций «дочек» Восточной нефтяной компании (Ачинского НПЗ и ряда сбытовых предприятий). В пятницу Ходорковский попросил суд принять меры по сохранности имущества, в хищении которого его обвиняют. Лучше всего сохранность имущества гарантировал бы его арест. А где это имущество находится, всем хорошо известно, указал Ходорковский. Большая часть активов банкрота досталась «Роснефти». Защита обвиняемых ходатайствовать об аресте активов не может, а прокуратура вряд ли прислушается к совету Ходорковского.

«Эхо Москвы», программа «Власть» с Евгением Киселевым, 13.03.2009
<…>
Е.КИСЕЛЕВ: Я представлю гостя программы, - вместе со мной в студии Алексей Малашенко, эксперт московского Центра Карнеги, один из известнейших российских политологов. Скажите, пожалуйста. Из перечисленного пасьянса событий, какие вам представляются наиболее интересными и поучительными?
<…>
Е.КИСЕЛЕВ: Продолжаем очередной выпуск программы «Власть». Мы заговорили о суде над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым, который начался в Москве на прошлой неделе. На этой неделе суд продолжился и надо сказать, адвокаты оказались правы – этот новый процесс над бывшими совладельцами ЮКОСа начался необычным образом. Как правило, короткая, формальная часть любого судебного процесса, так называемые предварительные слушания, которые проходят в закрытом режиме, в данном случае растянулись уже на много дней, адвокаты говорил, что собираются подойти к этой части процесса отнюдь не формально. Подробности происходящего - в материале Евгения Бунтман.

Е.БУНТМАН: Претензий к суду и прокуратуре с каждым днем становится все больше – если на первой неделе предварительных слушаний ходатайства были скорее формальными, то теперь они затрагивают саму суть процесса. Главный аргумент защиты таков: нельзя человека судить дважды за одно и то же преступление. Обвинительное заключение перечисляет все те же соображения, что и на первом процессе, только теперь, - говорит адвокат Ходорковского Вадим Клювгант, - они рассматриваются по другим статьям – «хищение» и «отмывание денег», а это уже совсем другие сроки заключения. По этому вопросу защита Ходорковского в минувшие выходные получила довольно неожиданную поддержку со стороны главы РСПП Александра Шохина – тот в программе «Вести недели» у Сергея Брилева говорил о том же – если, по его словам, людей осудили за то, что они не заплатили налоги, то, по меньшей мере, странным представляется то, как они своровали нечто, за что не заплатили налоги. Вот цитата из Шохина: «либо первое дело должно развалиться, либо второе не имеет никакого основания». Поддержка весомая, можно задаваться вопросом, почему это интервью появилось на госканале, но факт налицо: о бессмысленности второго процесса говорят не только адвокаты.

Могут об этом заговорить и другие - Платон Лебедев на одном из заседаний попросил вызвать в суд в качестве свидетеля защиты вице-премьера, министра финансов Алексея Кудрина – министр должен выступить скорее в качестве эксперта, объяснить, какие нормативные документы Минфина существовали и тем самым помочь защите доказать, что Ходорковский и Лебедев закон не нарушали.

Самим экс-руководителям ЮКОСа и вовсе до сих пор непонятно, в чем их обвиняют. Защита рассказывает, что прокуроры так и не удосужились объяснить Лебедеву и Ходорковскому, в чем отличие новых обвинений от предыдущих, и какие такие новые факты были установлены следствием. И неудивительно, что адвокаты снова и снова заявляют отвод гособвинителям Шохину и Лахтину, но пока ничего добиться не могут.

Наконец, еще важный процессуальный момент - защита Лебедева и Ходорковского так и не поняла, почему среди множества других был выбран хамовнический суд. Во всяком случае, из материалов дела неясно, какое из деяний бывших руководителей ЮКОСа имеет к этому отношение. Ведь если в обвинении идет речь о тех же преступлениях, непонятно, почему Ходорковского и Лебедева не отправили в Мещанский суд – не исключено, что из медийных соображений – чтобы уже не было полной идентичности двух процессов.

Е.КИСЕЛЕВ: Напомню - наш сегодняшний гость Алексей Малашенко. Политический смысл происходящего на новом процессе, вообще, новый процесс против Лебедева и Ходорковского, каким вам представляется? И есть вообще смысл?

А.МАЛАШЕНКО: По поводу смысла. Возникает вопрос простой - кому это надо, кто это затеял? Потому что мы прекрасно знаем, что суд у нас, конечно, неподкупный, но тем не мене, подчиненный. То есть, было дано указание разворошить это дело и еще раз их наказать, припугнуть, а заодно и всех остальных - то есть, довести до логического конца: что хотим, то и делаем. Это один вариант, который совершенно очевиден. А другой вариант, в общем, полностью противоположный. Потому что если делать, то это надо делать серьезно, это надо готовиться. А в том, что мы слышим, что мы читаем, есть какая-то несолидность, есть какая-то подстановка. Потому что уже настолько очевидно, что это все почти из ничего слеплено, настолько видно, что все, что можно было нарушить, уже нарушено и, по существу, речь идет о возможности развала дела. И то, что сейчас говорил Шохин - а не только он так выступает, и это уже показывается по телевидению – это очень любопытный симптом. Не получается ли так, что начинали одни, потом появились какие-то другие деятели – ну, не фигуранты этого процесса, но я даже не знаю, как их назвать – но те, кто в ходе этого процесса действовали активно, они начинают переигрывать инициаторов. У вас нет такого ощущения?

Е.КИСЕЛЕВ: Есть такая история – вы помните - приговорили их к 8 годам, было это осенью 2005 года, когда фактически Лебедев уже отсидел два года, Ходорковский – около двух лет. Это означало, что еще через два года, то есть, буквально в 2007 г. И тот и другой могут рассчитывать на условно-досрочное освобождение. И мне приходилось слышать, что новое дело было возбуждено практически одновременно с вынесением приговора с тем расчетом, что если вдруг встанет вопрос об условно-досрочном освобождении, то на свободу они не выйдут - их условно-досрочно освободят - вдруг, но они останутся в заключении, поскольку будут подследственными по другому делу. Порой я думаю, что нам все кажется, что там люди играют, занимаются высшей математикой, а у них подчас способность считать на уровне забивания «козла». Вот просчитают два-три хода вперед, а там – куда кривая выведет.

А.МАЛАШЕНКО: Я с вами полностью согласен, только тут вот какой момент – при принятии решений у нас очень часто руководствуются некоей верой в то, что они поступают правильно, а то и просто некоторым инстинктом. Потому что если мы сейчас попытаемся разобраться в том, что сейчас происходит, логически, в формальной логике, то мы почти ничего не поймем. Поэтому действительно, видимо, речь идет о каких-то импульсивных ходах. И я бы к этому добавил еще одно обстоятельство, с которым, может быть, вы не согласитесь. Представьте себе нынешнюю ситуацию, ситуацию кризиса, ситуацию слабого правительства, которое, в общем, до сих пор не имеет программы, как выходить из этого кризиса и появление такой фигуры – выплывание - как Ходорковский. С его идеями, соображениями, опытом. А зачем нужен Ходорковский, простите, в этой ситуации? Зачем нужны какие-то новые идеи? А уверяю вас, он не потерял там рассудка и разума.

Е.КИСЕЛЕВ: Ну, он воспринимается уже как мученик, как пострадавший, такие люди в России востребованы, их легко полюбить. Он сейчас для многих граждан виртуальный персонаж, а если его действительно выпустить на свободу, дать ему трибуну, да послушать – а ведь он человек – мне приходилось с ним в жизни общаться – он человек чрезвычайно образованный, обаятельный.

А.МАЛАШЕНКО: Да просто умный. Очень умный человек.

Е.КИСЕЛЕВ: И через 10 минут разговора с ним вы можете оказаться в него совершенно влюблены. Не случайно у него так много верных сторонников.

А.МАЛАШЕНКО: То, что вы сейчас говорите, это лишний козырь в пользу непонимания того, что сейчас происходит. Потому что фактически ему делается реклама.

Е.КИСЕЛЕВ: Ну и есть и еще одно соображение – если об этом говорить – не знаю, согласитесь вы .или нет, но есть фактор президента Медведева. Для него одобрить решение об условно-досрочном освобождении Ходорковского «просто так» - значит открыто заявить о своей нелояльности человеку, который сделал его президентом, нынешнему премьер-министру Путину. Тем более – помиловать, как призывали его некоторые. Хотя, в общем, нет сомнений, что такое конституционное право - помиловать любого осужденного - у президента есть. Там споры идут о том, нужно ли осужденному писать заявление, или не нужно, - не в этом дело. Он политически не может это сделать. А дать этому делу, не прикасаясь к нему руками, самому развалиться в суде - это в его интересах.

А.МАЛАШЕНКО: Если вы правы, - предположим, вы правы - я не могу ни согласиться с вами, и ни оспорить то, что вы говорите. Но хотелось бы, чтобы то, что вы произнесли, было бы какой-то правдой. Попросту говоря, имеет место попытка его подставить – это раз. И прилепить его к той группе людей, которая все это начинала, то есть, он и так пока еще как бы не так самостоятелен, несмотря на то, что его самостоятельность все-таки растете – так будем говорить. И ему предстоит в этой ситуации сделать выбор. И согласитесь, это очень непростой выбор, это тот выбор, который может привести к качественным изменениям внутри элиты, что будет тоже очень и очень любопытно – особенно в условиях кризиса.
<…>

«Эхо Москвы», программа «Суть событий» с Сергеем Пархоменко, 13.03.2009
<…>
Про Ходорковского, конечно, тоже очень много вопросов. Ольга из Москвы спрашивает: «Почему, по вашему мнению, Ходорковский не ищет защиты в Страсбурге? Ведь понятно, что Москва-2009 – это не Лейпциг-1933 и новый срок ему дадут обязательно. Заранее благодарна за ваше мнение». Ну почему же Ходорковский не ищет защиты в Страсбурге? Вопрос не в том, чтобы ее искал Ходорковский, а вопрос в том, что европейские суды уже рассматривают, по существу, дело Юкоса. Вы знаете, что Европейский суд по правам человека некоторое время назад принял жалобу нескольких акционеров Юкоса по существу, и это очень грозный симптом, потому что люди, которые понимают, как происходит судопроизводство в этом суде, говорят о том, что шансы велики. Вопрос не в том, чтобы дело было рассмотрено по существу, а оно уже обязательно будет, но и в том, что эта жалоба имеет большие шансы на удовлетворение, а в этой ситуации Россия как государство, пытающееся построить правовую систему по цивилизованному европейскому образцу, окажется в крайне неприятном положении, ее престижу будет нанесен большой ущерб, и главное – придется выполнять это решение. Не потому, что кто-то на Россию войной пойдет, а потому что она рискует оказаться изгоем в европейских делам, в случае невыполнения решений, принятых Европейским судом по правам человека, она рискует оказаться выключенной из участия в выработке очень многих решение на европейском и даже более широком, мировом, уровне. Так вот, уже сейчас таким образом этот процесс европейского судопроизводства по делу Юкоса пошел, и люди, которые наблюдают вплотную, с близкого расстояния, за тем, как развиваются события в этом втором процессе, люди, которые, между прочим, пытаются понять, зачем он понадобился, потому что, пожалуй, это самая загадочная история – почему сейчас, почему в этих крайне невыгодных для власти обстоятельствах нужно было затевать этот процесс, который рискует превратиться в трибуну для большого количества людей, готовых высказаться весьма критически по поводу действующей российской власти. Так вот, одна из версий, зачем это нужно, и версия, которая мне кажется очень правдоподобной и вполне разумной, заключается в том, что, собственно, этот второй процесс над Ходорковским – это и есть в какой-то мере подготовка, в какой-то мере сбор аргументов для будущих дебатов на этом самом европейском процессе. Дело в том, что основные обвинения, которые были предъявлены Ходорковскому и Лебедеву по первому судебному делу, нарушение налогового порядка, их отстоять в Европейском суде и доказать их состоятельность будет крайне сложно, а скорее всего просто невозможно. По одной простой причине: эксперты, которые готовят материалы для рассмотрения, для анализа в Европейском суде, люди очень дотошные и очень работящие, им, в общем, ничего не стоит сесть и проанализировать достаточно большой объем российских законодательных актов того времени и убедиться, что эти самые налоговые нарушения были вменены Юкосу и, в частности, Ходорковскому и Лебедеву задним числом. В тот момент, когда Юкос оптимизировал свои налоги -никто не отрицает, что это делалось, - это было вполне законно. Это вполне соответствовало тем законодательным и подзаконным актам, которые тогда в России действовали, и поэтому это была абсолютно широко распространенная практика для огромного количества компаний, к которым никто никогда по этому поводу не имел никаких претензий. А вот к Юкосу имел. И люди, которые комментируют мне таким образом события, говорят о том, что Европейский суд достаточно быстро в этом убедится, просто с этими самыми законодательными актами в руках, просто с этими самыми юридическими текстами, убедиться, что на самом деле никакого нарушения в этот момент не было, что обвинения выдвинуты задним числом, и ничего с этим как-то не получается. Доказать, что Ходорковский сидит по делу, таким образом в Европейском суде будет очень сложно повторно. Ну, вы знаете, что раз за разом российская прокуратура терпит довольно тяжелые поражения, всякий раз, когда сталкивается с разного рода европейскими национальными или наднациональными судами – как-то не удаются экстрадиции, не удается доказать вину разных наших недругов, не удается отстоять официальную властную точку зрения. Ну и здесь тоже будет не много шансов на успех. Так вот, считается, что проще всего убедить Европейский суд в том, что Ходорковский и его сотрудники – люди преступные и заслуживающие того, чтобы сидеть в тюрьме, проще всего, если повесить на них что-то, связанное с отмыванием незаконно заработанных средств. Вот слово «отмывание» действует вполне магически на европейские суды. И, по всей видимости, основной задачей нынешнего процесса будет то, чтобы продемонстрировать какие-то эпизоды легализации разного рода доходов, полученных в России, через проведение их через большое количество разных зарубежных, оффшорных и так далее компаний. Вот это мотивы, которые произведут на европейские суды большое впечатление. Вот такой анализ мне кажется вполне уместным, и я думаю, что-то подобное нам предстоит увидеть. Очень много вопросов еще по поводу Ходорковского. Я думаю, что, может, мы еще продолжим этот разговор по ходу наших телефонных звонков.
<…>
«По поводу Ходорковского, - пишут мне, - ходят упорные слухи, что прокуратура пытается выбить у Бахминой показания на Ходорковского и второго процесса в обмен на ее УДО». Да что, собственно, слухи? Это не слухи. Известно, что ровно так это и было в тот момент, когда происходил суд над самой Бахминой. Из нее вымогали разного рода показания против Ходорковского. Ну и, действительно, есть все основания полагать, что бесконечное и бессмысленное затягивание с освобождением Бахминой объясняется ровно этим – ждали этого суда, вот теперь попытаются ее здесь использовать. Но я абсолютно убежден, что это будет иметь скорее обратный эффект, потому что чем более какие-то поразительные и фантастические обвинения прозвучат из ее уст, тем более очевидной станет эта ее схема, что человека держат в заложниках, на человека оказывают давление. Ну, ровно так же, как это выглядело в деле Пичугина, когда всякие сидящие с огромными сроками люди давали на него показания, вдруг внезапно вспоминали, что он был заказчиком каких-то убийств или Невзлин был заказчиком каких-то убийств, и много было всякого в ту пору интересного. Выглядит это все вполне карикатурно, цена этому всему крайне незначительная, с точки зрения нормального судебного процесса. А в тот момент, когда все это приходится отстаивать, а уже ясно, что рано или поздно придется все это отстаивать в европейских судах, выясняется, что эти доказательства бракованные, и их предъявить нормальному суду, который следит за тем, откуда добываются сведения, как получаются показания, каким образом обращаются с свидетелями и с разного рода другими участниками процесса. В этот момент оказывается, что эти показания использовать в дело нельзя.
<…>

Анастасия Корня, «Ведомости», 16.03.2009
В российских судах стали реже звучать оправдательные приговоры и уменьшилось число дел, рассматриваемых присяжными

На сайте судебного департамента при Верховном суде опубликована судебная статистика за 2008 г. Суды вынесли обвинительные приговоры 941 933 гражданам — чуть больше, чем в предыдущем (935 090). К лишению свободы приговорили 316 000 россиян — на 1% больше, чем годом ранее. А оправдали на 2% меньше — 10 027 человек. На 11% сократилось число дел, рассмотренных судами присяжных, которые чаще оправдывают (четверть от общего числа рассмотренных дел).

Суды удовлетворяли девять из 10 ходатайств об аресте (208 000 из 230 000). Это обычное соотношение, оно остается неизменным на протяжении последних лет. 146 000 человек арестовали по подозрению в тяжких и особо тяжких преступлениях, но более чем 60 000 инкриминировали преступления небольшой и средней тяжести. Если человек попал за решетку, выйти оттуда до приговора суда у него практически не остается шансов: 98% ходатайств прокуроров о продлении срока содержания под стражей суды удовлетворяли. По мнению президента Дмитрия Медведева, число российских заключенных нужно снижать. На начало года их было 890 000, «это все равно очень и очень много», заявил Медведев, выступая в феврале Вологде на заседании президиума Госсовета. Следует шире применять залог, домашний арест, штрафы, введение «электронных браслетов», рекомендовал он. Председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев регулярно рекомендует подчиненным чаще использовать альтернативные меры пресечения, но следовать этим рекомендациям суды не спешат.

Серьезные нарекания к российской практике арестов у Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ): она относится к числу системных проблем — т. е. такие нарушения суд фиксирует регулярно, раccказал «Ведомостям» уполномоченный России в ЕСПЧ Георгий Матюшкин. Согласно УПК предварительное следствие длится два месяца. Решая вопрос о продлении ареста, «суд должен тщательно прорабатывать мотивировку такого решения, если следствие настаивает, что подозреваемый может повлиять на свидетелей или уничтожить доказательства, то каким образом — ведь следствие два месяца работало, все фиксировало».

Суды подходят к этой задаче формально, говорит адвокат Михаила Ходорковского Вадим Клювгант. Рассматривая на прошлой неделе ходатайство о продлении ареста экс-владельцам ЮКОСа, судья объявил перерыв, затребовав у прокуроров обоснование. Но в итоге сослался на предыдущие решения и третьих лиц, числящихся в розыске.