О том, чем была «Открытая Россия», пока ей не стали шить дело (опрос Пресс-центра).

В конце прошлого года стало известно, что Михаила Ходорковского подозревают в отмывании денег.
Главным инструментом по отмыванию следователи назвали «Открытую Россию». У людей, которые знакомы с работой «Открытой России» не понаслышке, Пресс-центр спросил, понятен ли им этот правоохранительный сигнал. Вот их ответы:

Алексей Симонов, президент Фонда защиты гласности.

Нет, сигнал непонятен. Потому что все, что я знаю об «Открытой России» и о моем достаточно разнообразном и достаточно постоянном с ней сотрудничестве, совершенно не свидетельствует о каком бы то ни было отмывании денег. А свидетельствует как раз об обратном – об использовании денег для разумного обустройства страны.

Могут ли пострадать партнеры «Открытой России»? В нашей стране может быть все, что угодно, даже шпионский скандал на ровном месте. И хотя в данном случае я не вижу, как их можно обвинить, исключать ничего бы не стал, потому что имею дело с нашим замечательным государством, главное свойство которого непредсказуемость ни настоящего, ни прошлого, ни будущего.

Наталья Таубина, директор Фонда «Общественный вердикт».

С одной стороны, да, сигнал понятен. С другой стороны непонятно, как далеко этот процесс может зайти. Попытки объявить «Открытую Россию» инструментом по отмыванию денег вполне вписываются в общую тенденцию последнего времени, когда говорят, что общественные организации отрабатывают чьи-то заказы, и, занимаясь общественно полезной деятельностью, являются агентами тех структур, которые их финансируют. Все это работает на маргинализацию независимого гражданского общества.

Сейчас это выглядит как определение связки между председателем правления «Открытой России» Михаилом Борисовичем Ходорковским и «Открытой Россией». Но если говорить про перспективу, я допускаю, что давление ощутят и те организации, которые получали целевое финансирование от «Открытой России» по реализации конкретных проектов.

Арсений Рогинский, председатель правления Правозащитного центра «Мемориал».

По-моему, они уже сами не ведают, что творят. Все это бред. Во всяком случае, никакие новые наветы, новые клеветы, а на самом деле глупости, не поколеблют нашего (моего и «Мемориала») уважения к «Открытой России» и не поколеблют моего глубочайшего сочувствия к Михаилу Борисовичу Ходорковскому, который, я надеюсь, все-таки, в конце концов, обретет свободу.

Нина Зверева, директор Российского Центра подготовки работников региональных телевизионных компаний «Практика» (Нижний Новгород).

У меня было два гранта от «Открытой России». Это был один из лучших проектов, в котором я участвовала в своей жизни. Мы создали вместе с региональными компаниями по всей стране 100 фильмов «Одаренные дети России», которые были показаны на федеральных каналах и крутились на 50 региональных станциях. Мы показали 100 одаренных детей. Если бы не было гранта от «Открытой России» ничего бы этого не было. А потом с этими детьми мы сделали еще ток-шоу с Савиком Шустером. «Фабрика свободы слова» назывался проект. С юными одаренными детьми со всей России мы говорили о выборах, о политике, о Путине, вообще обо всем.

Я могу сказать, что вся бухгалтерия была абсолютно прозрачной, деньги получали день в день, сметы все проверялись. К сожалению, второй проект мы делали уже в обстановке напряжения вокруг Ходорковского, и у нас было огромное количество налоговых органов, каждую копейку проверяли и не было ни одного замечания.

Манана Асламазян, генеральный директор АНО «Интерньюс».

Сигнал понятен. Это производная от той общей тенденции, которая в последнее время в обществе существует, что некоммерческие организации или какие-то инструменты в руках зарубежных нехороших людей, или инструмент по отмыванию денег. Для меня отмывание означает, что деньги, которые человек тратит на какие-то благотворительные проекты, должны вернуться ему обратно, освобождая его от налогов и т.д. Но я должна точно сказать, что все деньги, которые мы в течение двух лет получили от «Открытой России», были потрачены на благое дело, на пользу нашей родины. Это были всегда абсолютно прозрачные проекты. Средства тратились абсолютно законно и никакого отмывания денег или присущего бизнесу процесса под названием «откаты», или чего-нибудь еще в наших проектах стопроцентно не было.

Я знаю все проекты «Открытой России» в регионах, я знаю все проекты «Открытой России» в Москве, я знаю, что они всегда были абсолютно понятны, целесообразны и полезны. Стопроцентно полезны для России, для граждан России, для учителей и журналистов России. Поэтому считать «Открытую Россию» инструментом по отмыванию денег я категорически не могу.

В связи с нашими деньгами из «Открытой России» мы прошли огромное количество налоговых проверок. И у нас ничего не нашли. Могут ли они к нам вернуться? Я не знаю. Если они вернутся с заданием что-нибудь найти, то они найдут, что я, например, негр. Потому что расходование денег некоммерческими организациями обложено огромным количеством дополнительных требований. И здесь, к сожалению, можно упрекнуть в нецелевом использовании средств. Предположим, что деньги, выделенные библиотеке на покупку книг, израсходованы, предположим, на СD – электронные книги. Скажут, что это нецелевое использование средств. Так можно обвинить любую российскую организацию в нецелевом использовании средств.

Ирина Михнова, президент Межрегиональной ассоциации деловых библиотек.

У нас три арбитражных суда прошло по этому поводу. По библиотекам. Это, конечно, было не в связи с отмыванием. Но я думаю, в контексте этой идеи. Мы делали модельные сельские библиотеки три года, по договору пожертвования шло финансирование со стороны «Открытой России», налоговая инспекция три года подряд ходила нас проверяла. А в середине 2005 года нам выставили претензии, что деньги не целевые. Встал вопрос, что мы не заплатили налог на прибыль, нам выставили счет на два с лишним миллиона.

Первый арбитраж был в декабре позапрошлого года. Мы доказывали, что деньги шли по линии гранта. Наши аргументы были полновесные, и мы выиграли. Нам тогда сказали, что мы были первой некоммерческой организацией, с которой в Москве началась какая-то проверка такого рода. Потом другая сторона обжаловала принятое в нашу пользу решение. Было еще два суда. Весной этого года все закончилось, мы выиграли. У нас была очень серьезная аргументация. Это были абсолютно подконтрольные пожертвования, потому что «Открытая Россия» очень серьезно отслеживала движение и использование средств, все было очень четко. За счет финансирования «Открытой России» в 13 субъектах федерации было открыто 78 библиотек. Мы остались очень благодарны Михаилу Борисовичу, и библиотеки ему благодарны.

Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы.

Сигнал, конечно, понятен. Это и очередное наступление на Михаила Ходорковского – никак не успокоятся, хотя пора уже. Это и новое наступление на строптивые НКО, которые могут как-то выразить свое неугодное начальству мнение. Предвыборная зачистка. Начнутся проверки и так далее, и так далее. Были бы честные проверки, ладно, но так ведь жульничать же будут. Конечно, они и с «Открытой Россией» тоже что-то готовят, хотя, я, честно говоря, даже не в состоянии представить, что они еще там могут придумать.

Анатолий Ермолин, зампред правления «Открытой России».

Сигнал, конечно, понятен. Мы давно его ждали. Правда была какая-то утопическая надежда, что он не прозвучит. Я не думаю, что это сугубо ради «Открытой России» делается, ради того, чтобы ее уничтожить. На мой взгляд, это делается, чтобы продолжать создавать проблемы для Михаила Борисовича. Мы сейчас деятельность в значительной степени заморозили, мы не предпринимаем никаких активных общественно-политических шагов. Мы для этого и не создавались. Мы пассивно ведем юридическое сопротивление по мере поступления претензий. Тем органам, которые все это затеяли, понятно, что мы не представляем сейчас серьезной общественно-политической силы. В регионах люди у нас тоже общественники, а не политики, поэтому они все понимают, занимают сдержанную позицию и ведут себя по принципу опоры на собственные силы. Скорее всего, это некая пиар-кампания из серии черного пиара. Обслуживаются очередные мероприятия в рамках спецопераций, которые проводятся по отношению к Михаилу Борисовичу.