Очередное обращение Михаила Ходорковского к российской общественности исполнено в виде статьи "частного лица, гражданина Российской Федерации" для газеты "Ведомости". Красноречивый заголовок: "Левый поворот". Диагноз: "В стране неудержимо набирают силу авторитарные тенденции, причем в самом нетворческом, застойном, маразматически-черненковском варианте". Справка о течении болезни: "Ресурс постсоветского авторитарного проекта в России исчерпан". Прогноз: "Левые все равно победят".

Автор предупреждает: "И пусть 60-долларовый баррель нефти никого не вводит в заблуждение. Социальные взрывы случаются не там, где экономический крах, а где пришла пора распределять плоды экономического подъема".

Эта как бы между прочим брошенная фраза содержит очень важную мысль. Опасность социальных потрясений привычно связывают с вероятным падением цен на нефть, а коль скоро цены пока только растут и запас нефтедолларов уже огромен, то вроде и бояться нечего. Но скандал с монетизацией льгот говорит о наличии более сложных механизмов социальной психологии. При том, что самое печальное, действия Кремля и правительства не дают оснований надеяться, что эти механизмы поняты. Наиболее острое недовольство сняли вбросом дополнительных сумм - благо у бюджета нынче много сверхплановых денег. Протесты притихли - и власть успокоилась. Чиновникам не постичь логику "простых людей". Всего-то и надо: поверить в их благородство и сочувствие к нуждам державы. Пока страна бедна, потерпим и мы. Но невозможно стерпеть, когда страна уже не бедна, когда властям есть что делить, только до учителей и врачей, до детей и пенсионеров руки никак не доходят.

Выдвинутые в статье требования социальной справедливости, нравственности в политике, уважения к достоинству народа - все это к месту. Но когда Ходорковский пытается очертить реальную конструкцию будущей левой коалиции, остается только руками развести: откуда такая политическая наивность? Зюгановскую КПРФ он описывает как ведущую левую силу, "левых либералов" ("Яблоко", Рыжков, Хакамада и др.) лишь снисходительно призывает присоединиться к этой силе, социал-демократов не упоминает вообще. Сам Зюганов, по мнению Ходорковского, был единственным, кто мог бы ответить на трудные вопросы 1996 года. И это - о людях, которые из всей пестрой идеологии КПСС согласны унаследовать реакционное и отбрасывают прогрессивное. Они отвергают политику реформ, без которых у России нет будущего. Они тащат на пьедестал Сталина - величайшего преступника ХХ века, безжалостного убийцу своего народа и разорителя своей страны.

Лидер КПРФ мог бы победить на выборах в 1996 году, а может быть, и раньше, если бы не уклонялся от самой возможности победы и не предлагал нелепых популистских рецептов излечения страны. Главная-то беда левых сил в том и состоит, что их самый громогласный лидер - и не левый, и не сила.

Левый поворот - в смысле подчинения экономического роста социальным целям - и впрямь востребован. Но надежду на его свершение нельзя столь жестко связывать с партией, все устремления которой сводятся к идее социального реванша тех, кто обанкротился после 70 лет пребывания у власти. Способна ли КПРФ реформировать себя в направлении подлинного социал-демократизма - трудно сказать. За полтора десятилетия ее существования такая способность не проявилась. В любом случае должны народиться подлинно левые силы. Будет ли это Партия солдатских матерей или иная, пока даже не известная организация, - не столь важно. Свято место пусто не бывает и в политике.