Наша политическая мысль настолько скудна, что любой мало-мальски смелый, концептуально выстроенный и подписанный статусным человеком текст порождает дискуссионную волну. Авторам этих текстов стоит сказать спасибо уже за сам факт написания; поблагодарив, можно двигаться наперерез. Ясно, что речь идет о главной публикации минувшей недели — статье Михаила Ходорковского "Левый поворот". Она успешно взбаламутила интеллектуальное болото; дана ли при этом формула приемлемого пути через хляби и топи современности — большой вопрос.

Промолчим о вещах глубоко сомнительных, но теперь уже навсегда второстепенных (выборы 1996 года, проект "Ельцин — президент, Зюганов — премьер"), опустим невнятные рассуждения о легитимации собственности, скажем о самом существенном. Первое. Ходорковский, как человек очень чуткий, умный и тонкий, с ходу бьет в цель: источник бед сегодняшней России заключен в непримиримой вражде принципов свободы и справедливости, в несоотнесенности и, хуже того, несоотносимости установок пассивного большинства и активного меньшинства.
Если не найти точку пересечения этих линий, не выстроить социальное равновесие, страну разнесет, и мало никому не покажется. Но тут начинается второе.

Ходорковский, как человек проективный, мыслящий негуманитарно, негибко, необъемно, предлагает по крайней мере странный рецепт. Бывшим либералам нужно срочно бежать на левый фланг, чтобы в рядах широкой левой коалиции вернуться во власть. Потому что есть мощный запрос на левую, социально справедливую, перераспределительную политику; он не подлежит обсуждению, как поручение народа, которое нужно либо исполнить, либо уйти с дороги.

Наши бывшие либералы — люди впечатлительные; могут ведь, пожалуй, и поверить. Помчаться налево. Или уйти.

Что в принципе примерно одно и то же.

Потому что в нынешних политических, культурных, социальных условиях левый фронт может быть либо престарело-коммунистическим, либо юношески-радикальным. Ни там, ни там либералам места не найдется. А социал-демократическое "Яблоко" на пике своего успеха набирало чуть менее 6 процентов; по новому закону даже с таким результатом оно не сможет претендовать на места в Думе. А ведь и этого результата уже не будет...
Более того, никакого левого запроса в стране на самом деле нет. Жажда справедливости — это не то же, что жажда тотального перераспределения. Большинство россиян, особенно среднего и младшего поколений, — за частную собственность, за выборность местной власти, за четкость и законность судебной системы. Что же тут специфически левого? Это самоощущение молодой гражданской нации, только зарождающейся, но уже устремленной к демократии.

Зато имеется явный запрос на то, чем правые обязаны заниматься, но по старой интеллигентской привычке трусят и передоверяют коммунистам с этническими националистами. Это запрос на единую общенациональную идею и множество идей региональных, на то, что называется гражданским патриотизмом. Такой идеей не может быть удвоение ВВП, не может быть справедливое распределение общественных благ, даже любимая нами свобода — и та не может. Россиянин имеет право ощущать страну как свою родную землю, а не как набор бюрократически нарезанных территорий, власть — как достойного исполнителя общенародного поручения, а не как строевого командира или жалкого приспособленца. Этого права ему не дают. Тот, кто первым сумеет найти верные и очень простые слова для этой идеи, а затем предложит ясный, четкий и тоже очень простой набор политических действий для ее неформальной реализации, — выиграет все. Неважно, какова будет его партийная прописка.

Что же до свободы и справедливости...

Правые могут успешно бороться за справедливость на основе идеалов свободы.

Но не на политическом поле, не в сфере государствостроительства. А в пространстве общественной деятельности. Они обязаны защищать обездоленных, оборонять интересы детей, протягивать руку неудачникам — создавая сети фондов, продавливая законы, необходимые для гражданского общества, и выступая в роли активных посредников между успешной и неуспешной частью общества. Надо преодолевать разрыв между большинством и меньшинством. Есть у нас такая обязанность. А налево двигаться не надо. Такого права у нас нет.