Я бы сказал так, что на самом деле многие высказывания Ходорковского носят ретроспективный характер. Они основаны на довольно интересном и самокритичном анализе того, что происходило в России в 90-е, в начале 2000-х годов. И Ходорковский совершенно прав, говоря о том, что в Восточной Европе левый поворот произошел, в России он не случился. Однако, в Восточной Европе, во-первых, сами левые силы претерпели очень значительную трансформацию по сравнению с коммунистическим периодом. Те левые, которые пришли к власти в Восточной Европе в середине 90-х годов, во многом приняли те демократические правила игры, которые были сформированы в этих странах после крушения коммунизма. И в значительной степени их политический курс не сильно отличался от либералов. Ничего подобного в России не случилось. Наследники Коммунистической партии Советского Союза апеллировали только к возврату к прошлому. Собственно, и сам Ходорковский в своей статье говорит о том, что в 1996 году все выстроились в очередь за спецталонами и спецраспределителями, намекая на то, что единственной альтернативой ельцинского управления тогда казался возврат к Советскому Союзу. Но главное отличие все-таки в другом.
В Восточной Европе была и остается конкурентная политическая среда - среда, в которой идет борьба разных политических сил. В России, в том числе и в результате событий 1996 года, в особенности в течение последних лет, все основания для политической конкуренции были уничтожены. И на сегодняшний день проблема не в том, будет левый поворот или его не случится, а в том, что никаких других политических сил, кроме правящей группы, которые способны были бы осуществить поворот, хоть левый, хоть правый, просто не существует. И когда Ходорковский говорит, призывая и либеральные силы, и другие политические круги к тому, чтобы создать некоторую левую коалицию, эти призывы повисают в воздухе. На сегодняшний день в России просто нет никаких других политических сил, кроме правящей группы, которая способна этот левый поворот осуществить. А если правящая группа захочет по своим каким-то причинам такой поворот осуществить, конечно, она вполне в состоянии это сделать без какого-то существенного сопротивления. Возможно, так и случится в преддверии ближайших выборов.

Конечно, что думают наши власть имущие, судить очень тяжело. Я думаю, что среди людей, работающих в администрации президента, присутствуют разные взгляды. Проблема состоит в том, что от того, что, предположим, в преддверии ближайших выборов кто-то решит, что надо проводить более активную социальную политику, допустим, использовать деньги стабилизационного фонда, развернуть какие-то широкие социальные программы в стране и удовлетворить определенное социальное недовольство (а оно, безусловно, есть), - от этого, на мой взгляд, мало что изменится. На политическом рынке, как на любом другом, действуют законы спроса и предложения. Вот у нас есть спрос на социальную справедливость в стране. Он не удовлетворяется не потому, что кто-то в Кремле сидит и заведомо не хочет обеспечивать народ, а потому что нет политической конкуренции, и гражданам просто не из чего выбирать. Если вы, условно говоря, приходите в магазин, а там только один товар или один поставщик этого товара, вы все равно вынуждены приобретать именно этот товар. Вот точно в этом и заключается сегодняшняя проблема. Если в Кремле решат, что в преддверии выборов нужно дать народу деньги, например, в обмен на то, что граждане еще раз выберут Путина президентом, все с этим согласятся. На мой взгляд, коренная проблема состоит в этом. И если бы в результате действий не только Ходорковского, но и других политиков, в стране возникла реальная конкуренция, тогда можно было бы говорить о соревновании идей. Но на сегодняшний день пока этого нет.

На мой взгляд, дебаты о пересмотре итогов приватизации никакого отношения к левому повороту, к вопросам о справедливости не имеют. Сейчас мы видели, как произошло с главными активами ЮКОСа, которые в результате определенных манипуляций перешли в собственность крупного, контролируемого государством концерна "Роснефть". Что, от этого стало больше справедливости? Кто-то из наших радиослушателей на себе это почувствовал? Очевидно, нет. Понятно, что в этом смысле дебаты о приватизации никаких действительно серьезных, стоящих перед страной проблем не решают.
Если же возвращаться к проблематике левого поворота, вот наша слушательница звонившая в эфир, сказала, что все как один выйдут против режима. Не выйдут. Мы видели это в январе с протестом, стихийно возникшем, против монетизации льгот. Да, некоторые граждане вышли на улицу, власть, будем так говорить, от них откупилась малой кровью. И на этом протест сошел на нет. Любой протест может иметь политические последствия только тогда, когда есть какие-то политические силы, которые этот протест способны возглавить. Кстати, такой известный деятель левого движения начала прошлого века, как Владимир Ильич Ленин, это прекрасно понимал и вполне успешно проводил в жизнь. На сегодняшний день ничего подобного в России не наблюдается. Мы не видим никаких левых сил. Поэтому, на мой взгляд, если левый поворот и произойдет в стране в ближайшие годы, то он может произойти, только если правящая группа сама, по своим каким-то причинам, например, желая остаться у власти, такую политику начнет проводить. Кстати, на это намекает в своей статье и Ходорковский, прямо говоря о том, что этот левый поворот неизбежен, независимо от расстановки политических сил.

На сегодняшний день как раз молодые избиратели наименее активны в политике. Мы видим, что как раз молодежь в меньшей степени ходит на выборы, чем пожилые люди. Но, конечно, читатель прав. И я думаю, что то поколение, которое уже вошло в активную жизнь в 1990-2000-е годы, для которых Советский Союз - это глубокое прошлое, конечно, в перспективе будет играть в политике все большую и большую роль. Однако, какая это будет роль, существенным образом зависит от того, насколько конкурентной будет политическая среда. На сегодняшний день такой конкуренции в российской политике нет. Это главная проблема для тех людей, которые заинтересованы в активном политическом участии.

Мне кажется, что борьба с гражданским обществом, которую правящая группа действительно ведет, никакого отношения к левому повороту в том смысле, который вкладывает в это понятие Михаил Ходорковский, не имеет. Насколько можно судить, для Ходорковского левый поворот предполагает сочетание идей свободы и справедливости. В то время, как борьба с гражданским обществом, с Невзлиным трудно не согласиться в том, что такая борьба ведется правящей группой, она как раз предполагает вытаптывание всех идей свобод. Я имел в виду другое, что если правящий режим решится пойти на какую-то более удовлетворяющую запросам населения социальную политику, предположим, гражданам будет выплачено не по 300 рублей, а по 3 тысячи рублей или больше, то само по себе это может быть свидетельством в пользу левого поворота, но при этом никаких свобод гражданских не прибавится. Скорее, наоборот, это будет такая попытка подкупить граждан страны. Вполне возможно, что такие события могут случиться, допустим, в преддверии следующих выборов, когда власти нужно будет сохранить свое господство.

Если же говорить о существе тех вопросов, которые подняты в этой статье, то, на мой взгляд, они чрезвычайно важны и принципиальны. Беда заключается в том, что главная проблема сейчас не выбор более левого, более ориентированного на социальную справедливость, или более правого, более либерального курса. А проблема в том, что в стране сложился политический режим, который просто не допускает возможность публичной полемики и открытой политической борьбы по поводу этого курса. Вспомните, в 90-е годы велись чрезвычайно активные горячие споры в Государственной Думе, люди ходили на выборы и голосовали за те или иные партии. Ходорковский в своей статье пишет о том грустном ощущении, которое у него было по итогам выборов 1995 года, когда на выборах в Госдуму победила КПРФ. Тем не менее, таков был выбор большинства избирателей. На сегодняшний день этого нет. Поэтому возникают все эти проблемы, о которых Ходорковский пишет и вынужден апеллировать к общественному мнению через прессу, а не бороться в составе той или иной политической партии. И поэтому возникают все эти вопросы, о которых сегодня у нас шла речь.

Проблема собственно Ходорковского и дело ЮКОСа мало волнует наших сограждан. Но вот то, что их действительно волнует, это некоторый неудовлетворенный спрос на социальную справедливость. И этот спрос нашел отражение и в публикации, которую мы сегодня обсуждаем, и в звонках в эфир, и в многих событиях, которые происходят в стране. Но в то же время этот спрос не находит удовлетворения в российской политике. И это главный урок, как мне кажется, который можно извлечь из той публикации, которую мы сегодня обсуждаем.