Конечно, в статье Максима Кантора "Казарменный капитализм" ("МН" № 31 от 12 августа, 2005) подкупает личное знакомство автора с Михаилом Ходорковским. Но приходится признать, графическая иллюстрация больше удалась автору, чем ее текстовая интерпретация, потому что его размышления о прогрессе и интеллигенции представляются весьма сомнительными.
Что касается прогресса, очевидно, он должен сопровождаться заметным ростом благосостояния самых мало обеспеченных слоев населения и гарантировать конкурентоспособность на мировом рынке. Обе эти цели автоматически достигаются при демократических формах правления. То, что "именно капиталист стал играть роль правозащитника", совсем не знаменательно. Это лишь подтверждает, что в стране существует не демократия, а "казарменный капитализм". Капитализм в положительном смысле слова основывается на свободной конкуренции, равенстве всех перед законом. В противном случае это уже не капитализм, а различные формы деспотий. Поэтому вполне понятен скепсис Ходорковского, а несостоятельны как раз насмешки автора над "нашими бедами с проектами".
Хотя самый удачный его абзац приятно процитировать: "Словосочетание "казарменный капитализм" описывает сегодняшнее сознание - смесь горделивого предпринимательства с привычным холуйством. Сочетание нездоровое. Общество больно: язву заметили, шанкр разглядели - а диагноз не ставят. Говорят: хорошо, что нет чумы тоталитаризма. Действительно, хорошо, что нет чумы. Но то, что есть сифилис - плохо".
Согласиться можно и с определением "класса богатых холопов", следует лишь добавить, что он начал формироваться еще в 1918 году. Остроумно замечание, что "в России левых и правых нет - есть нижние и верхние". Насчет 1996 года можно соглашаться с Ходорковским, а можно указать, что вина лежит и на тех коммунистах, которые отказались от предложенной Горбачевым модернизации социализма, от хозяйственной реформы и довели экономику до краха. Вместо технического прогресса и роста благосостояния народ получил позорный государственный дефолт и шоковую терапию по полной программе. Такой путь к демократии не мог не вызвать естественного протеста и дискретизации демократических идей, с чем и пришлось столкнуться в 1996-м. К тому же все 70 лет советской власти народ активно обрабатывался агитаторами - из него готовили на все согласное стадо, которым легко управлять. И кормчим удалось преуспеть: даже сегодня народ помнит, что ему говорили, и верит до сих пор. Поэтому не надо ерничать, что "нелегко строить демократию в стране, где так много народа". Народ в самом деле "неудачный", а по сути - искалеченный. Он не был готов к таким перестройкам, как не готов и сегодня, но уже по другой причине. За последние 20 лет его можно было переобучить, просветить (по тому же телевизору - вместо рекламы МММ давать наглядные материалы по экономике, основам малого бизнеса и т.п.), но это не было сделано. По моему мнению, потому, что новой элите не хотелось делить власть с народом и вводить демократические формы правления, обрекая страну на деградацию.
А вот дальше с рассуждениями автора об интеллигенции я во многом не согласен. Соблюдая традицию ленинских времен, он поносит эту интеллигенцию в хвост и в гриву. Но затем идет дальше и уже во всем случившемся прямо обвиняет интеллигенцию: "Именно компрадорская интеллигенция, полагающая свои нужды критерием прогресса, породила ситуацию, в которой бессовестные богачи, коррумпированные политики стали воплощать прогресс".
У всех социальных групп и классов есть свои авангарды и свои ренегаты. Только интеллигенция всеми исследователями объявляется однородной и целиком гнусной. А ведь люди все разные. И в советское время одни в заказных статьях продолжали выдавать желаемое за действительное, а другие, называя вещи своими именами, оказывались диссидентами. Наемные писаки нужны были тогда, нужны и сейчас. Но к началу 80-х, выдавая свою работу по заказу, они по кухням смеялись над этой бредятиной. Сегодняшние интеллигенты не смеются, а возмущаются чудовищными обманами и преступлениями власти, но им так же затыкают рот (вспомните Листьева, Холодова, Старовойтову, Пасько и др.).
Поэтому давайте не будем всем - и героям, и подлецам - давать одно общее название "интеллигенция". Сегодня власть нуждается не в интеллигенте, а в преданном наемном работнике. Интеллигент, вещающий правду на всю страну, не нужен власти, которая давно ликвидировала все свободные СМИ. Поэтому "с открытым для судьбоносного высказывания ртом, но без мыслей, без совести, без стыда" ходят по нашей стране не интеллигенты, а наемные писатели и PR-технологи.
Я согласен с автором, что "парадоксальным образом новый строй называют демократией". В самом деле, через подконтрольные СМИ и на международной арене наша власть старательно изображает великую победу демократии. Но признаками демократии являются свободная пресса, независимые суды и парламент, выборность чиновников на ключевых постах, соблюдение законности на всех уровнях общества. А эти признаки исчезают на глазах.
Что же касается народа, здесь автор ошибается. Народ отнюдь не является лишним в современной конструкции. И не "компрадорская интеллигенция: породила ситуацию, в которой бессовестные богачи, коррумпированные политики стали воплощать прогресс", а властная элита.
Отмечая, что "Европа... накопила опыт, какого в России быть не может", автор утверждает, что "примерить на себя чужую историю невозможно". Но зачем нам повторять историю Европы с ее фашизмом, крестовыми походами и охотой на ведьм? У нас и в собственной истории ошибок немало. Давайте лучше позаимствуем позитивный европейский опыт.