Что получится, если философию истории "начнет ваять художник"? Смотря какой...

Время, минувшее с момента выхода в газете "Ведомости" очередного манифеста Михаила Ходорковского, позволяет сделать некоторые выводы о роли и значении этой публикации. Самый любопытный из них, на взгляд обозревателя, касается не левизны (подлинной или мнимой) чьих-либо воззрений и не манипуляций с идейно-политическими ориентирами. Произошло то, о чем так долго говорили политологи всех лагерей и чего, не исключаю, действительно опасалась команда Путина - помимо безусловной доминации "хватательных рефлексов" в ее коллективной психике, - когда решила дать отмашку басманному правосудию. И опять у гэбни кремлевской получилось, "как в Катаре". Поскольку запертый в камере Ходорковский, используя самые простые, предельно экономные средства, сумел состояться окончательно и несомненно не только как некий "светильник разума" (чего не вышло у олигархов-эмигрантов при всем былом размахе их медиаимперий), но как реальный политик.

Меж бобром и козлом

Пускай Михаил Борисович сейчас лишен возможности действий как таковых; пусть его "Левый поворот" перенасыщен банальностями и полон умственных загибов, а местами столь же невразумителен, как прошлогоднее воззвание к либералам "склонить голову и разоружиться перед народом" за подписью Ходорковского. Но на сей раз, заметьте, никто не думает ставить под сомнение его авторство. И вот уже месяц без малого наша неравнодушная публика практически в полном составе увлеченно обсуждает статью, полемизирует с теми или иными ее положениями...

Просто никаких иных поводов и тем для дискуссии, что не сводилась бы к pro aut contra необходимости и прелестей стабильного стабилизма, но содержательно рассматривала
возможные пути и модели развития отечественного общества, по сути, не остается уже. В самом лучшем варианте - сплошная, как сформулировал один уважаемый коллега, "поверхностная
кремлинология". То есть возвращенный феномен эпохи политбюро: где кого расставят на трибуне поверх усыпальницы да кому возглавлять очередную похоронную (по нынешним временам - ликвидационную) комиссию.

Или же подавно - рискну по-своему углубить образ - перед нами краткий курс этологии, сиречь науки о поведении неразумных тварей. Затаилось. Настигло. Сожрало. Либо: завизжало, убежало. Как максимум - продемонстрировало набор знаковых поз и телодвижений (господства, подчинения, имитации действий соседа в стае, неадекватного судорожного почесывания etc).

Такое уподобление представляется даже более уместным. Например, полюбившиеся иным политическим писателям конструкции вроде "внешнего управления" или "вашингтонского обкома", целиком и полностью заимствованные из понятийного аппарата кремлинологов, не только не способны служить терминами, но вообще не отражают, несмотря на сатирический окрас, никакую мало-мальски здравую реальность. А вот если проецировать на них типовой регламент, как выражаются этологи, субдоминантного самца, который время от времени принимается громко, но с сохранением всех мер предосторожности рычать на лидера, дабы устроить ему очередную "проверку на вшивость", а затем, в который раз убедившись, что взаимные позиции в зверской табели о рангах остались непоколебленными, вмиг валится на спину и умильно виляет хвостом, - тогда сразу многое встанет на свои места.

На общем фоне этаких, с позволения сказать, мировоззренческих потенций впрямь неважным покажется, что именно в содержании тюремных эпистол комментирует обделенное политическим "воздухом" мыслящее меньшинство. Важно, как и ради чего это делается. Заслуга МБХ - точно так же, как, предположим, нынешнего президента Украины - не в гениальности его идей, способных указать самый верный путь, а в том, что он, решившись на поступки, которых мог бы и не совершать, одним этим не дает угаснуть самостоянию множества людей средь навалившейся мертвечины, сдерживает эпидемию трупной хладности в головах.

Вот потому сдается все сильней, что наш державный-самый-главный со своим устойчивым диапазоном от "утонула в сортире и больше не вырастет" до "суверенно управляемой демократии" - то ли стремительно превращается, то ли превратился уже (если вспомнить старый анекдот о Солженицыне и Брежневе) в мелкого политика эпохи Ходорковского.

Блеф и обманщики

Так что нет ни малейшего смысла заново разносить в пух и прах тезисы МБХ об исторической оправданности несостоявшегося тандема Ельцин-Зюганов или, допустим, о грядущем сплочении коммунистов и "Родины" с наиболее сознательными из либералов, которым посаженый отец вроде как отводит в этом союзе место послушных салажат и в то же самое время, неясно с каких статей, "ключевую роль". Здесь на другое хочется обратить внимание.
Как прошлой весной, после первого опыта "политических маляв", так и сейчас среди лиц, обсуждающих тексты Ходорковского с как бы солидарных с ним позиций, находится тьма охотников передернуть карты, переиначив понятия и приписав ему слова, которых тот не только сам не сочинял, но даже не заикался о своем согласии. Тогда, например, вызвездилось невесть откуда (вернее, наоборот, понятно слишком хорошо) и принялось расползаться по углам ключевое словечко "покаяние". Хотя общий смысл письма можно от большого желания горячих сердец истолковать как намек на это, однако в напечатанном речь шла лишь о "капитуляции либерализма" и о необходимости пересмотреть кое-какие стереотипы, которые автор относил на счет заблуждений. Во всех случаях логика и цель подтасовок абсолютно одинаковы. Можно сказать, одуряюще однообразны. Нынче совсем даже не анонимы, а вполне известный художник Максим Кантор со страниц последней ипостаси "Московских новостей" (№ 31) фактически старается навязать МБХ мысль о каком-то "обмане 1996 года". И опять же, в статье "Левый поворот" именно это выражение не употребляется ни разу (единожды упомянут "обманутый народ", но вне связи с выборами президента). Вместо того автор неоднократно применяет понятие "блеф". Только не к лету 96-го, а к операции "Преемник" с ее совокупными результатами.

Разница ощутимая, и на том, собственно, комментарии можно было бы прекратить за ненадобностью. Все же чувствую потребность поделиться - не в порядке полемики с г-ном Кантором, разумеется, - собственными воспоминаниями. Поскольку тем летом сам работал на шестом этаже "Президент-отеля". Так вот, никакой это был не обман, а - не побоюсь пафосного слова - пиаровский подвиг. Возможно, самый последний из достойных не только "овеществленной" памяти. Коробок из-под ксерокса нашей команде, понятно, не поручали, так что эти аспекты описывать со знанием дела не могу. (До сих пор не уверен, кстати, кто кого обманывал в данном случае: может, там и был именно блеф, как самый безопасный способ отодвинуть "плохих парней"?) А наша часть штаба в буквальном смысле держала руку на пульсе страны, ощущая день за днем, как он, этот пульс, становится все размереннее, как выравниваются рваные ритмы "одуревшей России". Мы не ломали через колено ничьи ценности и, надо полагать, даже не отняли у компартии ни единого из особенно упертых сторонников - просто сумели отчаянным напряжением сил убедить то большинство, на деле решающее исход любых выборов, которое всегда колеблется до последнего.

После первого тура уже не ельцинский истеблишмент, как пишет Ходорковский, "с правильными холопскими улыбками выстраивался в очередь к Зюганову за пачкой свеженапечатанных талонов для сверхнового спецраспределителя", - а к нам начали усердно заглядывать на огонек вроде как наблюдатели из противоположного лагеря: Сергей Кургинян, Александр Стерлигов (отставной генерал КГБ, сейчас позабытый публикой, а в те времена - одно из ярких воплощений интеллигентских кошмаров) и другие. Потом на их стороне, конечно, заговорят об украденной победе и административных приписках, но с такой нудной вялостью, что каждому будет ясно: сами в свои истины не верят ни на грош. И Проханов, наш будущий "нацбест", завершит свежую передовицу тоскливым воплем обманутой страсти: "Да и есть ли он такой, русский народ? И стоит ли вместе с ним и за него жить и бороться? И не лечь ли на топчан под образа и там тихо, в слезах умереть?.."

Я же ручаюсь за каждый процент голосов, полученный Борисом Ельциным. Не только собственной головой с ее ценным содержимым, но и словами простой женщины, поставившими последнюю точку на исходе дня 1996/07/03. Поздним вечером на выходе из метро контролерша у турникетов спросила у меня, кто побеждает. Услышав ответ, вздохнула: "Слава Богу". Увы, в России одни только экстремальные свершения и выходят на славу. Любая рутинная операция в модуле Save назавтра после победы превращается в Delete.

Они не знали, как надо?

Осталось вспомнить другие выборы - Думы-2003. Труднообъяснимое злорадство, с каким многие совсем не глупые люди, нимало не заблуждающиеся насчет достоинств путинской команды и едва ли заинтересованные в триумфе "сводобы и справедливости" а-ля Зюганов, Глазьев или Рогозин, до сих пор рассуждают о причинах тогдашнего поражения правых и левых либералов. Натужный абсурд в большинстве этих выводов.Например: зачем включили Чубайса в список СПС? Он же аллерген, ужас какая потеря голосов! (Вариант: зачем было ставить Чубайса третьим номером, когда понятно, что он в партии "самый главный"? Опять обмануть народ хотели?) Вся эта словесная эквилибристика до смешного напоминает маниакальные упражнения "народных патриотов", что не раз и не два, но при каждом упоминании Льва Троцкого непременно
добавляют в скобках: "Лейба Бронштейн". Словно этот исторический персонаж когда-нибудь от кого-то скрывал свою национальность, или же фамилия Троцкий настолько типична для коренных русаков, что если срочно не схватить за руку и не вывести на чистую воду, то ни один читатель не заподозрит ни сном ни духом.

А то и вовсе: как посмели показывать клипы, где Немцов, Чубайс и Хакамада чокаются шампанским в салоне-люкс реактивного самолета - когда рядовому избирателю даже на электричку не хватает?! Наверное, по этой высоконравственной логике указанной троице следовало предстать перед очами народа за распитием ханки в малогабаритной квартире, а еще лучше на пустыре в поселке городского типа - вот уж тут либералам был бы гарантирован полный успех.
Это, впрочем, неудивительно. Массовый интеллигент советской выделки в отличие от немногих очень штучных личностей, кому достало твердости и ума буквально за волосы вытащить себя в класс российских интеллектуалов, - по натуре капитулянт, обожающий регулярно сжигать все, чему намедни поклонялся. Более странно другое: и за полгода, и накануне тех выборов все социологические опросы в любых репрезентациях - все, подчеркиваю, до единого, кто бы ни был заказчиком, - давали что "Яблоку", что СПС больше проходного балла. На сугубую
непредсказуемость народного гласа легко и просто списать такие вещи, как четверть голосов у Жириновского в невротическом 93-м. Но если средь долгого дремотного стабилизма вдруг вместо "полутора в плюсе" выпрыгивает "минус полтора"...

Некоторые утверждают, будто Путина даже огорчило известие, что либералы не прошли в Думу. Да только без его одобрения разве решился бы кто повторить схему 2000/01/18, когда в предыдущем парламенте делили портфели по принципу: зачем договариваться, если можно и так отнять без проблем? В общем, наказали "с концами" гаденышей-дерьмократов, проклятых ельциноидов. Бесспорно, огрехов в их кампании хватало. Однако и было ничуть не больше, нежели у любой из партий-победительниц, и у них самих, покуда правые еще "представляли ценность" в глазах нашего Владимира Владимировича. Проигрыш - нарисован целиком и полностью.
* * *
Художества, стало быть? Тогда позволю себе напоследок еще вернуться к Максиму Кантору. Но опять же не к философу, веско рассуждающему про то, например, что, "как только интеллигент ставит свою беду выше беды народной, он гуманистом быть перестает по определению". Или что не пристало, мол, нам заглядываться на европейские стандарты, поскольку их модель бытия не способна предложить человеку ничего, кроме "виллы на Сардинии", а также бомбардировок Ирака, правительства Берлускони, наконец, современного салонного искусства. Боже упаси. Именно и только к рисовальщику Кантору.

Его работы перестроечных лет нравились мне, хоть давила болезненная мрачность, с какою художник изображал людей, покорно дожидающихся - совершенно в духе его нынешних
писательских опытов, - пока обочь них "страна пройдет через трудности социализма". Проживающих "не чужую, а собственную историю" с "уважением к отеческим гробам, к самому себе"; во всяком случае, как кричал любой мазок этих картин. Напивающихся до бесчувствия на оных гробах в каждую Пасху и далее все дни в году...

Потом эта кисть надолго выпала из поля зрения, и вот сейчас, глядя на газетную репродукцию подписанного прошлым годом холста, убеждаюсь: сделано откровенно слабо. Как формулируют
сами художники - "литература взамен живописи". Графический образ без остатка уложился в бедноватый ряд словоформ, косноязыких даже в преломлении пластики: вот туточки мы, народ, значитца, а тама вон они, ну эти, то есть над нами которые. Вдобавок сильно отдает манерой штатного карикатуриста газеты "Завтра". Но тот хоть изредка у Гойи потаскивает по мелочи, а что думать, когда предметом творческих заимствований становится самобытный мир Г. В. Животова?

Пошлость изреченная отомстила мастерству руки и глаза.С трудностями и ловушками в совмещении двух призваний автор этих строк знаком не понаслышке: когда-то сам рисовал на почти профессиональном уровне, а теперь для каждой "перекодировки" требуются как минимум неординарные стимулы. Однако на моей памяти великолепно удавалось такое, для примера, коллеге г-на Кантора Семену Файбисовичу. В начале того самого 1996-го, когда, по воспоминаниям Ходорковского, "стало ясно, что чудо демократии как-то не задалось" и души, что повоспитанней, маялись тоской в предчувствии неминуемой, казалось бы, победы Зюганова на президентских выборах, этот художник блеснул циклом серьезных и очень интересных
политических текстов. В одном из них, помню, встретилась такая мысль. Многие наши беды, включая пресловутую невозможность "зажить, как в Европе", оттого, что во всех преуспевших державах сперва масса рядовых общинников воспитывала в себе "демос", Народ своей страны, и лишь затем демократическое право избирать власть доверялось всем и каждому.

Десяти лет не минуло - коллеги по политическому перу Андрей Пионтковский и Сергей Маркедонов (чьи способности к рисованию равно неизвестны автору) согласно подмечают: тьмы и тьмы наших ретроградов любого калибра, от подзаборного до самого главного, не умеют и не желают быть гражданами России. Не любят они "эту страну", поплевывают по-хамски на
реальность ее бытия и совсем не верят в ее перспективы. Всякий же раз, как заведут шарманку про патриотизм, - на самом деле впадают в некрофильское возбуждение от Союза
Советских Социалистических...

И быть может, в этой ситуации имело бы смысл либералам наконец отойти от унылой очереди за думскими и прочими мандатами (для них, похоже, чем дальше, тем больше никчемушными даже с чисто меркантильной точки зрения); испытать себя в роли "приват-доцентов" от политики,
продолжая начатое весной девяносто шестого, но уже следующей осенью фактически похеренное в информационных войнах и переделах собственности?

За скорый успех в таком деле, конечно, ручаться нельзя. Но стать общим шажком к гражданственности, пусть пока и "воробьиным", оно, верно, могло бы.