Судья: … Произвести замену в судебном заседании секретаря судебного заседания, которое предусмотрено положениями статьи 9 УПК РФ. В частности: секретарь судебного заседания не может участвовать в производстве по уголовному делу, если является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или свидетелем по данному уголовному делу, участвует в качестве присяжного заседателя, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, защитника, законного представителя подозреваемого обвиняемого, представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика, дознавателя, следователя, прокурора в производстве по данному уголовному делу. Является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу или имеются иные обстоятельства, дающие основания полагать, что секретарь лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе данного уголовного дела.
Михаил Борисович, Ваша позиция по данному вопросу.
Ходорковский: Отводов и возражений не имею.
Судья: Платон Леонидович.
Лебедев: Отводов нет. Возражений нет.
Судья: Андрей Владимирович.
Крайнов: Возражений нет. Отводов нет.
Судья: Защита Ходорковского.
Защита Ходорковского: Нет возражений к замене. Отводов нет.
Судья: Защита Лебедева.
Защита Лебедева: Возражений и отводов нет.
Судья: Защита Крайнова.
Защита Крайнова: Отводов и возражений не имеем, Ваша честь.
Судья: У представителей гражданских истцов.
Представитель гражданских истцов: Нет отводов, нет возражений.
Судья: Сторона гособвинения.
Гособвинитель: Ваша честь, уважаемый суд, гособвинители не возражают против замены секретаря судебного заседания и не имеют отводов секретаря судебного заседания.
Судья: Суд, совещаясь на месте, определил. Произвести замену в судебном заседании секретаря судебного заседания. Ранее участвовавшего Полякова секретарем судебного заседания Глазуновым, которому и поручить дальнейшее ведение протокола судебного заседания по настоящему уголовному делу.
Обсуждается вопрос о возможности продолжения судебного разбирательства в стадии судебных прений в отсутствии не явившихся в настоящий момент защитников Москаленко, Гриднева, Левина и Алкксаняна.
Михаил Борисович, Ваша позиция по данному вопросу.
Ходорковский: Ваша честь, отсутствие части моей защиты на качестве моей защиты сегодня не скажется. Причины мне не известны. Данное заявление вынужденным не является. Считаю возможным продолжить.
Судья: Платон Леонидович, Ваша позиция.
Лебедев: Защитой я обеспечен достаточно. Причины отсутствия части защитников мне понятна. Их отсутствие на качестве моей защиты не скажется. Данное заявление ни в коей мере вынужденным не является. Считаю необходимым продолжить.
Судья: Андрей Владимирович, Ваша позиция.
Крайнов: Не возражаю, Ваша честь.
Судья: Защита Ходорковского.
Защита Ходорковского: Защита Ходорковского не возражает против того, чтобы продолжить в отсутствие адвокатов. Я информирую суд. Я минут 15 назад разговаривал по телефону с адвокатом Москаленко. Она в это время закрывала больничный лист у врача. И выезжала в суд. Она в течение часа должна приехать. Левина едет сюда. Она, видимо, будет через очень непродолжительное время.
Судья: Защита Лебедева.
Защита Лебедева: Нет возражений против продолжения судебного разбирательства при данной явке.
Судья: Защита Крайнова.
Защита Крайнова: Не возражаем, Ваша честь.
Судья: Представители гражданских истцов.
Представитель гражданских истцов: Нет возражений.
Судья: Сторона гособвинения.
Гособвинитель: Ваша честь, уважаемый суд, учитывая позицию подсудимых, гособвинение полагает, что возможно продолжить судебные прения при данной явке.
Судья: Суд, совещаясь на месте, определил: с учетом мнения участников судебного разбирательства, позиции подсудимых Ходорковского и Лебедева в отношении части их не явившихся в настоящий момент защитников, исходя из положения УПК РФ по данному вопросу, в настоящий момент суд не усматривает оснований, препятствующих продолжению судебного разбирательства, соответственно, стадии судебных прений и считает возможным и необходимым продолжить судебное разбирательство при данной явке.
Суд принимает во внимание, что защитником Алексаняном, несмотря на неоднократное обращение суда, тем не менее, до настоящего момента каких-либо документов, подтверждающих причину длительной неявки в судебное заседание, суду не представлено. Ни копий документов, ни, соответственно, подлинников. Суд неоднократно обращался по месту работы Алексаняна в связи с необходимостью предоставления дынных документов. Имел личную беседу с Алексаняном по телефону о необходимости предоставления документов. Однако несмотря на все перечисленное, данные документы в суд не поступили. Это рассматривается как проявление неуважения к суду со стороны защитника Алексаняна.
Продолжается судебное разбирательство. Продолжается стадия судебных прений. Защита Ходорковского, вы определились, кто будет выступать следующим?
Слово предоставляется защитнику Михееву.
Михеев: Уважаемый суд, участники процесса. Когда это дело слушалось в настоящем суде, в этом зале, я думаю, у всех, как и у участников процесса, так и у *, уже давно сложилось свое мнение как по существу дела в целом, так и в отдельности по его эпизодам.
Настоящее уголовное дело настолько масштабное, настолько громкое, имеющее настолько большой общественный резонанс. Настолько пристальное внимание как общественности, как властных структур, международных наблюдателей. Я думаю, что это дело будет и далее очень долгое время *. В связи с этим, наверное, и к расследованию данного уголовного дела, и к сопровождению его в данном суде были привлечены лучшие из лучших.
По истине, это дело можно назвать шедевром. Я бы даже сказал, уголовным произведением, творением «группы сотоварищей по особо важным делам». Потому что иначе это дело, чем творением, назвать нельзя. Потому что таких литературных изысков, которые изложены и запечатлены навеки в обвинительном заключении, такого высокого полета фантазии и таких новелл в толковании закона, я думаю, мало кому доводилось встречать. Лично мне – впервые.
Что натворили данные творцы в порыве своего творческого энтузиазма, нам уже было представлено представителями гособвинения, то есть, того издательского дома, откуда вышло это произведение. Мы все убедились в достоверности и неоспоримости тех доказательств, которое нам предоставило здесь гособвинение. Спорить здесь можно долго и очень долго. В мои задачи не входит критиковать сущность предъявленного обвинения. Потому как мои коллеги, на мой взгляд, блестяще это сделали ранее. И все, что я сказал после этого, было бы повторением. Я не считаю это необходимым.
Я остановлюсь только на одном процессуальном вопросе. На мой взгляд, этот вопрос настолько важен и актуален, что стороной его обойти никак нельзя. Естественно, это вопрос о порядке возбуждения уголовного дела и о последствиях, связанных с этим обстоятельством. Я не буду долго утомлять вас, уважаемый суд, теоретическими изысками, так как в ходатайстве защиты все подробно и должным образом изложено. Я буквально тезисно, кратко остановлюсь на некоторых моментах, которые, на мой взгляд, наглядно свидетельствуют о том, что обвинение не только не обосновано, но и не законно.
Итак. Наш подзащитный, Михаил Борисович Ходорковский, обвиняется по тринадцати составам преступления. По тринадцати. По одиннадцати из тринадцати не были возбуждены уголовные дела. Я не буду перечислять, по каким обвинениям не возбуждено уголовное дело. А я перечислю, какие уголовные дела были возбуждены и когда.
Первое. То, с чего началось. Это постановление о возбуждении уголовного дела следствием Каримова от 20 июня 2003 года. Оно находится на листе дела 1-3 тома №1. Уголовного дела в отношении Михаила Борисовича. Из данного постановления явственно видно, что дело возбуждено по трем статьям Уголовного Кодекса. 285 – превышение служебных полномочий должностными лицами Фондом Российского имущества. Это статья 315 – злостное неисполнение решений суда по факту не возврата акций «Апатита». И часть 3 статьи 165 УК РФ. По факту причинения имущественного ущерба без признаков хищения путем обмана в отношении имущества АО «Апатит».
С этим же днем в Мурманской области отменяется постановление об отказе возбуждения уголовного дела, ранее вынесенное * Мурманской области. И этим постановлением прокурор Мурманской области возбуждает уголовное дело по статье 159 УК. В отношении имущества АО «Апатит». Из самого постановления не понятно, по какому факту оно возбуждено. Но от 23 июня того же года из постановления о принятия к производству данного уголовного дела следствие Зайцева уверило(?), что уголовное дело возбуждено именно по факту причинения ущерба путем мошенничества в отношении имущества АО «Апатит», связанным с периодом 1 июля 1994 года.
То есть, получается, в двух местах возбуждено два уголовных дела. Одно по факту причинения имущественно ущерба без признаков хищения. А в другом месте, Мурманской области, по такому же фату с признаками хищения, то есть, мошенничества.
Как видно из данных постановлений, ни о каком ущербе государству не говорится.
Далее, 2 июля 2003 года постановлением заместителя генерального прокурора Бирюкова данные уголовные дела объединяются в одно производство. И здесь происходит небольшая трансформация. Уже в постановлении о соединении данных уголовных дел звучит такая фраза: «Что из данных уголовных дел ясно, что причинен ущерб государству, «Апатиту», и так далее». Как я уже показал ранее, ни о каком государстве речи не шло.
Еще некоторое время спустя в Кировской области находится еще одно, ранее возбужденное, но потом прекращенное уголовное дело по факту неуплаты налогов юридическими лицами за период времени - налоговый период 1999 года. Данное постановление в отказе возбуждения уголовного дела, то есть, в прекращении, отменяется. Выносится новое постановление. Данное уголовное дело соединяется в одно производство.
И еще одно дело, которое было в Москве возбуждено ранее, в 99 году, по факту отчуждения имущества, на которое наложен арест. Это в отношении «НИУИФ». То есть, по статье 312.
Если сопоставить все эти уголовные дела, по которым есть постановления о возбуждении уголовных дел, предъявленные обвинением, то, получается, наглядно получается, что из тех преступлений, в которых обвиняется Михаил Борисович Ходорковский законно возбуждены только два. Это по статье 199 за налоговый период 1999 года. И по статье 315 по факту злостного неисполнения решения суда. Все остальные тринадцать преступлений, откуда взялись – остается загадкой. Мы к этому еще вернемся.
Несмотря на то, что в постановлениях Мурманской области и службы Каримова присутствует возбуждение по признакам 165 и 159 статьи, я еще раз обращу внимание, что данные статьи Уголовного Кодекса, данные деяния, по факту которых были возбуждены уголовные дела, относятся совершенно к другим обстоятельствам и совершенно к другим предметам. И Михаилу Борисовичу данные деяния так и не были вменены.
Статья 165, которая вменяется Ходорковскому, она относится к совершенно другому предмету. А именно: причинение имущественного ущерба не имуществу, а акционерам «Апатита», которые так и не были установлены. И которые не были признаны потерпевшими. И совсем за другой период времени.
Что касается факта мошенничества, трех эпизодов: в отношении акций «Апатита», акций «НИУИФ» и возврата налогов по переплате, то также из постановления о возбуждении в Мурманске уголовного дела видно, что совершенно о другом периоде и о другом предмете идет речь.
Уважаемые судьи, можно сколь угодно долго доказывать, как вину подсудимого, так и невиновность, но это не имеет никакого рода значения, так как с 2002 года действует совершенно другой Уголовно-процессуальный кодекс, которым мы все обязаны руководствоваться. И из этого Кодекса следует, что в данном случае нужно обращаться к трем статьям, прежде всего. Это статья 155, которая четко регламентирует, что должен делать следователь в случае обнаружения в ходе расследования дела иных уголовно наказуемых деяний. Что он должен делать, все это прекрасно знают. Так же стоит обратиться к статье 1 УПК, что порядок, установленный настоящим Кодексом обязателен для прокурора, суда, следователя и всех участников процесса. Части 3 статьи 7, которая так же гласит, что нарушение установленного порядка настоящим Кодексом, влечет признание недопустимыми всех полученных таким образом доказательств.
На этом можно было поставить точку. Потому что все те, так называемые, доказательства, положенные в основу обвинения, предъявленного подсудимому, не имеют никакой юридической силы. И все это практически - * в 225 томах уголовного дела в отношении Ходорковского и 165 в отношении Лебедева.
Мы можем только гадать, почему же такие профессионалы не сделали того, что должны были сделать. Гадание – это, конечно, не благодарное занятие. То ли в силу своей некомпетентности, то ли в силу того, что в творческом порыве настолько увлеклись, что даже не обратили внимания на такую существенную маленькую деталь как вынесение постановления о возбуждении уголовного дела.
Я уже и не говорю о тех доказательствах, которые положены в основу обвинения. Они не выдерживают никакой критики, в принципе. Это и постановления о приобщении документов к материалам уголовного дела до того, как документы эти были обнаружены. Это что, разве, не творчество? Самое настоящее творчество. На все эти факты защита обращала внимание. Это и обыски без санкции должной. Это и осмотр, и приобщение одних документов, которые записаны в этих документах, а на самом деле, приобщены другие документы. Я не знаю, как назвать это. Это, наверное, уже из разряда другого творчества. Я не буду говорить, какого. Всем понятно. Что стоит только одно постановление Насибуллиной, вынесенное еще задолго до возбуждения уголовного дела о производстве следственных действий. Когда дело еще в природе не существует, а Насибуллина уже в творческом поиске выносит по этому делу постановление. Можно очень долго перечислять. Это займет достаточно длительный период времени. Надо ли?
Гособвинение пыталось убедить в том, что ничего существенного здесь нет. Что это – техническая ошибка и не более. Но если сложить все эти технические ошибки, то в итоге получится, что все это уголовное дело – одна большая техническая ошибка, и не более того.
Я остановлюсь только на одном, на мой взгляд, очень показательном и характерном примере. Все эти документы были озвучены. Но на них не было возможности обратить внимания таким образом.
Михаил Борисович Ходорковский был привлечен к уголовной ответственности. Ему предъявлено было обвинение первоначальное в первой редакции от 25.10.2003 года сразу же по двенадцати составам преступления. И один из пунктов этого обвинения указывал на то, что Михаил Борисович обвиняется в совершении действий * растрат. Это известный эпизод. Растраты в пользу Гусинского.
Что характерно? Что в данном постановлении очень подробно описано, какие юридические лица и сколько денег перечислили юридическим лицам группы «Мост». Я обращаю внимание на дату. 25 октября 2003 года. Для сравнения, нужно обратиться еще к двум документам, которые расположены в томе №7. На листе дела 1 находится рапорт следователя по особо важным делам Каримова на имя Лысейко, начальника управления по расследованию особо важных дел. Из этого рапорта следует, что в ходе расследования обнаружены документы, подтверждающие виновность неких лиц в совершении данного преступления. Но одна маленькая деталь. Этот рапорт датирован 5 ноября 2003 года.
Есть в материалах дела в томе 7 на листе дела 214-219, на которых присутствует постановление о приобщении данных документов к материалам уголовного дела. Так же датированное 5 ноября 2003 года. То есть, получается, что обвинение по данному эпизоду Ходорковскому было предъявлено за десять дней до того, как документы, подтверждающие его преступную деятельность, были обнаружены и приобщены к материалам дела.
Я не зря сказал, что были привлечены лучшие из лучших. Это не просто следователи. Это просто какой-то провидец, который за несколько дней до того, как найдены документы, уже видел, что они будут найдены. Уже знал до копеечки, сколько денег было истрачено в пользу группы «Мост» и какими юридическими лицами. Какой там Нострадамус? Он там рядом не стоял.
На мой взгляд, этот пример очень характерен и показателен. Потому что, где же были те самые преступные деяния до того момента, как не были задержаны Платон Леонидович и Михаил Борисович? Их просто в природе не существовало. Здесь действует два принципа. Есть человек – статью найдем. Иного здесь просто не было.
Почему 13 статей у Ходорковского, 10 у Лебедева? А не 15 и 18? Я уже не знаю, по какой причине. Может быть, времени не хватило. Но, как нам здесь не раз намекал гособвинитель, что «еще не вечер». Что еще расследуются уголовные дела. И его слова действительно подтверждаются. Конкретно возбуждено еще одно уголовное дело. Правда, обвинение не предъявлено. И в отношении Михаила Борисовича, и в отношении Платона Леонидовича.
Так что, есть человек – статью найдем.
Можно еще долго говорить. Слов не выкинешь. Факт остается фактом. И все те доказательства, которые находятся в деле, конечно, должны быть признаны недопустимыми. Соответственно, подсудимые, как минимум, по тем делам, по которым не возбуждены уголовные дела, должны быть оправданы.
Это я присоединяюсь к своим коллегам. И прошу оправдать по всем предъявленным обвинениям. Так как считаю, что мои коллеги достаточно наглядно показали всю несостоятельность и незаконность предъявленных обвинений.
Уважаемый суд, по сути, в принципе, я закончил. Две минуты, буквально, или пять задержу ваше внимание. Это касается гражданских исков. Иск предъявлен федеральной налоговой службой Платону Леонидовичу и Михаилу Борисовичу. Я также считаю, что данные иски незаконны и необоснованны. А так же еще и обращены к ненадлежащему лицу. Чем я буду обосновывать это утверждение? Я сошлюсь на определение Верховного Суда от 11 января 2001 года. Из этого определения следует, что Останкинским(?) районным судом северо-восточного административного округа 24 мая 1999 года * осуждены по статье 33, 35 части 1 и статье 199 УК РФ. Взыскано с них в зачет государству в счет возмещения причиненного ущерба определенная сумма денег. С одного и с другого. То есть, они были признаны в обвинении в уклонении от уплаты налогов.
Заместитель председателя Верховного Суда РФ поставил вопрос об отмене приговора. И он был отменен. В части гражданского иска. Судебная коллегия удовлетворила. И указала следующее: «Как усматривается из материалов дела, по результатам проведенной проверки за период работы * в АОЗТ «Тарос Корпорэйшн» выявлены факты нарушения налогового законодательства, повлекшие неполную уплату в бюджет налогов на прибыль и на добавленную стоимость, на содержание жилищного фонда и объектов социально-культурной сферы, на пользователя автомобильных дорог и социального налога. В соответствии с федеральным законом РФ, плательщики этих налогов – предприятия и организации, являющиеся юридическими лицами по законодательству РФ, включая кредитные, страховые, а так же * РФ предприятия с иностранными инвестициями, осуществляющие предпринимательскую деятельность в компании, фирмы и в любой другой организации.
Таким образом, плательщиками данных налогов являются только юридические лица. И обязанность по уплате налогов лежит на АОЗТ «Тарос Корпорэйшн». Удовлетворяя гражданский иск, заявленный налоговой инспекцией, суд фактически переложил обязанность по уплате недоимки по налогам на ненадлежащих налогоплательщиков. Удовлетворение же гражданского иска налоговых органов о взыскании уплаченных АОЗТ «Тарос Корпорэйшн» налогов в уголовном деле, возбужденном по признакам статьи 199, за счет личных средств физических лиц, осужденных по данной статье, не основано на законе. То есть, дело в части гражданского иска было отменено. И направлено предложение, в части гражданского иска обратиться в гражданский суд.
Это, что касается иска федеральных налоговых служб по 199.
Что касается иска территориальных налоговых органов, как физическим лицам, Платону Леонидовичу и Михаилу Борисовичу Ходорковскому. Здесь, в суде, эти физические лица заявили, что они не признают себя виновными по инкриминируемым статьям. Соответственно, не признают себя должными плательщиками, так как они не считают, что они совершили что-то криминальное. И не собираются погашать данный иск.
Но некоторые третьи лица решили погасить все требования налоговых инспекций по предъявленным искам. И 5 марта 2003 года, довожу до сведения суда, на счет федерального казначейства были переведены следующие суммы. За Лебедева 574 тысячи 921 доллар 13 центов. В графе назначения платежа значится: уплата подоходного налога, пени за неуплату подоходного налога, а так же отчисления в пенсионный фонд и пени за неуплату в пенсионный фонд. На сумму 4 миллиона 266 тысяч 688 долларов 79 центов на счет федерального казначейства. В графе с назначением платежа: оплата подоходного налога за Ходорковского, уплата пени за просрочку уплаты подоходного налога, уплата отчислений за Ходорковского в пенсионный фонд и уплата пени за просрочку уплаты отчислений в пенсионный фонд.
Таким образом, на сегодняшний день у районных инспекций есть все основания отказаться от предъявленного гражданского иска. Документы, подтверждающие это, у меня находятся в руках. Если суд посчитает необходимым ознакомиться, я готов представить, так же как и сторонам.
У меня все.
Спасибо за внимание.
Судья: *.
Пожалуйста, сторона защиты Ходорковского, вы закончили?
Судья: Кто следующий?
Слово предоставляется защитнику Артюховой.
Артюхова: Уважаемый суд… * Прошу оправдать Михаила Борисовича Ходорковского по всем пунктам предъявленного обвинения.
Все.
Судья: Представители гособвинения и представители гражданских истцов, желаете ли вы обозреть документы, которые предъявлены в настоящий момент суду, в подтверждение доводов, изложенных защитником Михеевым.
Гособвинитель: Ваша честь, уважаемый суд, гособвинение полагает, что в статьях 292 УПК РФ такого права гособвинению не предоставляется, поскольку, судебное следствие закончилось.
Судья: Тем не менее, свою позицию определите, пожалуйста, по поставленному суду вопросу. Желаете осмотреть данный документ или нет?
Гособвинитель: Уважаемый суд, гособвинение просит объявить сиюминутный перерыв для того, чтобы они смогли согласовать свою позицию по данному вопросу. С учетом той постановки вопроса, которая прозвучала из уст уважаемого суда.
Судья: Представители гражданских истцов.
Представитель гражданских истцов: Мы поддерживаем позицию гособвинения. Хотели бы попросить перерыв для согласования своей позиции.
Судья: В судебном заседании объявляется перерыв на 7 минут. Судебное разбирательство в 10 часов 45 минут будет продолжено.
***
Судья: Пожалуйста, гособвинение.
Гособвинитель: Ваша честь, уважаемый суд. У гособвинения консолидированная позиция. Гособвинение не желает знакомиться с теми документами, которые защитник Михеев передал только что в суд.
Судья: Представители гражданских истцов.
Представитель гражданских истцов:Ваша честь, мы также не желаем знакомиться с данными документами, поскольку считаем, что они не имеют никакого отношения к заявленным требованиям по гражданскому иску. Потому что декларация в установленном порядке не подавалась. А деньги и средства, перечисленные, *. Тем самым, в соответствии со статьей 45(?) Налогового Кодекса данный платеж имеет статус невыясненного платежа. И в любой момент может быть получен обратно *.
Судья: Это единая позиция?
Представитель гражданских истцов: Да, это единая позиция.
Судья: Пожалуйста, защита Ходорковского. Определились, кто в прениях будет выступать следующим?
Слово предоставляется защитнику *.
Защита Ходорковского: Уважаемый суд, у защиты единая позиция в том, что Ходорковский Михаил Борисович не совершал никаких преступлений. Доводы же обвинения, на наш взгляд, не логичны, не обоснованы, противоречивы и опровергнуты доводами защиты в ходе судебных заседаний. Надеюсь, что анализ имеющихся и представленных доказательств и оценка их в совокупности позволит принять вам единственно правильное решение.
Прошу Ходорковского Михаила Борисовича по всем пунктам предъявленного обвинения оправдать за отсутствием состава преступления.
Спасибо.
Судья: *. Слово предоставляется защитнику Левиной.
Левина: Ваша честь, в соответствии с предварительной договоренностью с адвокатами, мои коллеги выступали здесь. И пользуясь теми словами, которыми мой лексический год обогатился за последний год, как было защитой неопровержимо доказано, и всем абсолютно ясно, преступлений, в которых обвиняется Ходорковский Михаил Борисович, он не совершал. И я, солидаризируясь со своими коллегами, прошу по всем пунктам обвинения его оправдать. Спасибо.
Судья: Слово предоставляется защитнику Сергееву.
Сергеев: Ваша честь, уважаемый суд, я говорю с позиции всех защитников. Я полностью поддерживаю всех своих коллег в защите Ходорковского Михаила Борисовича. Уверен, что Ходорковский Михаил Борисович по всем эпизодам предъявленного обвинения не виновен. Отсутствие состава преступления, предъявленного в обвинении, было здесь продемонстрировано защитой.
Спасибо.
Судья: Слово предоставляется защитнику *.
Защита Ходорковского: Ваша честь, уважаемый суд, присоединяюсь к мнению всех моих коллег. Позиция у нас единая. В том, что Ходорковский Михаил Борисович не совершал тех преступлений, в которых он обвиняется.
И я прошу суд оправдать Ходорковского Михаила Борисовича оправдать суд по всем пунктам предъявленного обвинения.
Спасибо.
<…>
Судья: Перерыв на 15 минут.
Судебное разбирательство с учетом данного перерыва будет продолжено в 11 часов 10 минут.
***
<…>
Судья: Подсудимые Крайнов, Ходорковский, Лебедев.
Действующее уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации предусматривает и ваше участие в судебных прениях. Вы можете озвучить свою позицию. *.
Крайнов: Ваша честь, уважаемый суд. *.
Судья: Михаил Борисович.
Ходорковский: Ваша честь, *.
Судья: Платон Леонидович.
Лебедев: Российский законодатель, установивший стадию прения сторон, исходил из принципа равенства сторон при осуществлении правосудия.
Я сознательно отказываюсь от участия в прениях с представителями государственного обвинения, потому что не допускаю для себя возможности (мысли) опуститься до уровня «равенства» с господином Шохиным.
Господин прокурор (представляющий в суде и якобы отстаивающий интересы государства) даже своим внешним видом постоянно оскорбляет не только судебную власть, но и собственное ведомство, демонстрируя развалившуюся в мягком кресле позу, высокомерно-снисходительную ухмылку.
При этом изрекаемые им пафосные, но абсолютно безграмотные заявления и примитивные суждения, всякий раз подтверждают его полное невежество, некомпетентность и незнание русского языка.
По ходу всего судебного процесса господин Шохин, по-видимому, имея гарантии на вседозволенность и безнаказанность, не упускал случая продемонстрировать личную преданность своим работодателям, а не законность.
Любой человек, (будь то женщина или уважаемый в своем деле специалист, в том числе и Генрих Павлович Падва), который, по мнению Шохина, мог своей принципиальной позицией или исполнением гражданского долга, представлять опасность для его руководителей-начальников, незамедлительно становился объектом его нападок, инсинуацией, прямых оскорблений и казарменных шуток.
Шохин отличается профессиональной нечистоплотностью. Именно поэтому ему были заявлены два отвода в Мещанском суде и один в Московском городском суде за беспардонное игнорирование норм Российского законодательства и ложь.
Судья: Платон Леонидович, суд вынужден Вас прервать и обратить Ваше внимание на то, что недопустимы подобные высказывания в ходе судебного разбирательства. Вы должны изложить позицию в том, намерены ли Вы участвовать в судебных прениях, либо не намерены. Если намерены, то Вам такое право будет представлено.
Лебедев: Я не намерен. Я это аргументирую, Ваша честь.
Судья: Суд обращает Ваше внимание на недопустимость в данном случае подобных высказываний в зале судебного заседания.
Лебедев: Заявляя о своей объективности и выполнении долга, умудрился прийти к выводам о моей виновности, так и не удосужившись за 10 месяцев задать мне и Ходорковскому ни одного вопроса. И не случайно - себя бы подставил и своих начальников.
Ограничился за 12 часов выступления лишь изложением искусственно-построенной версии Генеральной прокуратуры, как будто судебного следствия вообще не было.
Заявил о якобы допущенной мной крамольной мысли, направленной на умаление чести, достоинства судебной власти, как на квалифицирующий признак совершенного преступления.
Понимая значимость творимого им беззакония, в своей речи обратился к другим участникам процесса с заклинанием не давать публичную оценку его личности и его действиям.
Я понимаю, что я могу вызвать опять неудовольствие у суда, но я еще раз подтверждаю, глубоко презираемый мною Шохин – безнравственный карьерист, трусливо заявляющий о якобы…
Судья: Платон Леонидович, суд вынужден Вас прервать. И обратить внимание на то, что высказывания, которые Вы применяете, являются нарушением принципов судебного разбирательства, поскольку, суд исследует конкретные доказательства, а не отношение к конкретным участникам судебного разбирательства.
Лебедев: Ваша честь! Я также хочу уведомить суд о том, что я правильно высказываюсь, для того чтобы не затягивать судебное разбирательство, иначе мои заключительные слова будут другими.
Постановления Конституционного суда Российской Федерации от 22 марта 2005 года, полагаю всем известны. Скоро будет Европейский Суд по правам человека. Более того, уважаемый Генрих Павлович уже сослался суду на решение еще одного суда европейской страны, которое сводится к тому, что «приговор» в сочинение Генпрокуратуры уже вывешен. Более того, хочу обратить внимание, что почему-то этого решения суда, имеющегося уже в распоряжении Генпрокуратуры уже длительное время, в материалах дела нет. Спасибо, у меня все.
Судья: Я полагаю, что участвовать в прениях Вы не желаете?
Лебедев: Я полагаю, что я выразился достаточно ясно.
Судья: В судебном заседании объявляется перерыв.
Судебное заседание будет продолжено в 14 часов ровно.
***
Москаленко: … что я не должна была в данной инстанции выступать перед вами. И на этой стадии мне остается только сказать вам очень коротко, что та согласованная позиция защиты, которая была представлена здесь моими товарищами по защите, мною, разумеется, полностью поддерживается и разделяется. И я не буду говорить по существу дела все то, что было сказано ими. По-моему, талантливо и убедительно.
Суду, который удалится в совещательную комнату для вынесения приговора, предстоит принять очень-очень трудное решение. Я бы даже сказала, суду предстоит принять целую серию, комплекс очень трудных решений по этому делу. И не только по этому делу. Потому что решение по этому делу – это не категория решения судьбы одного дела. Это категория вопросов, может быть, даже, мировоззренческих. И судьба этого дела, мне кажется, будет решаться не в этом суде. И не в московском городском суде. И даже не в Верховном Суде РФ, и даже не в Европейском суде. Судьба этого дела будет решаться судом истории. Поэтому, я отдаю себе отчет в том, что суду предстоит решать очень-очень трудные вопросы. И суд истории, может быть, не сегодня, может быть, через год, может быть, через многие годы, все определит. Определит цену и значению всех деяний, преступных или не преступных, злодеяний или добродеяний. Этот суд истории будет строг ко всем нам. Ко всем, кто принимал хоть какое-то участие в решении судьбы этого дела. Он все расставит по местам. Просто, если сбудется та мечта, идея, совершенно для меня странная и дикая, чтобы наш подзащитный десять лет сидел в тюрьме, то я буду скорбеть о моей стране, где такие люди почему-то должны сидеть в тюрьме.
Эти знайки, эти умные мальчики, эти умейки, которые знают как жить этой стране, как строить эффективную экономику этой страны. Это нужно всем людям. Они, почему-то, по мысли генеральной прокуратуры, должны находиться в тюрьме. И управлять страной будут опять незнайки, неумейки, нехотейки.
Зная, какой трудный вопрос, какие трудные вопросы предстоит решать этому суду, я присоединяюсь к просьбе моих товарищей, моих коллег по защите. И прошу суд оправдать Михаила Борисовича по защите.
Спасибо. И за внимание и за предоставленное мне слово, которое, как я вам уже сообщила, не планировалось. Но, коль скоро, вы мне предоставили такую возможность, я благодарна.
Судья: У Вас все?
Москаленко: Да.
Судья: В судебном заседании объявляется перерыв. Судебное заседание будет продолжено 11.04.2005 года в 11 часов.